В отличие от американских ударных авианосцев, основной задачей которых было нанесение ударов (в том числе ядерных) по берегу, а попутно уничтожение противодействующего флота, у советского авианосца была задача возглавить разнородные силы (ПЛАРК, крейсера и эсминцы), оснащенные крылатыми ракетами, и уничтожить главные силы флота противника.

Если американский авианосец охранял ордер из десятков кораблей, обеспечивающий ему ПЛО и ПВО, причем большая часть ПВО выполнялась его же самолетами, то «Ульяновск» был оснащен собственной системой ПВО ближней зоны и противоракетной обороны (против крылатых ракет и снарядов). ПЛО осуществлялась кораблями сопровождения, но наведение противолодочного оружия мог осуществлять и сам. Для этого предназначалась установка ГАК «Звезда 2».

Конструктивная противоторпедная защита имела ширину до 5 м в наиболее «толстых» местах, рассчитывалась на противостояние подрыву 400 кГ тротила.

«Ульяновск» оборудовался противоторпедным комплексом «Удав1», представляющим собой 10-трубный реактивный бомбомет РБУ 12000, снабженный специальными противоторпедными боеприпасами различных типов, причем для обнаружения и целеуказания целей предназначалась специализированная ГАС.

Вот такой ГАС и являлся «Таран». Следует заметить, что на предыдущих ТАКРах для этой цели использовалась ГАС «Полином-Т», в совокупности с противолодочным ГАК «Полином».

Поэтому «Таран» должен был разместиться в габаритах «Полинома-Т». Происходило это из — за того, что ТЗ на «Ульяновск» выдавалось в спешном порядке, сразу после смерти Устинова в декабре 1984 года, решительного противника настоящих (больших атомных) авианосцев. Политбюро во времена Софьи Власьевны противилось созданию авианосцев — мы не империалисты, никого захватывать не собираемся, нам они не нужны. Эту песню с их голоса пел и Горшков. А вот тяжелые авианесущие крейсера (ТАКРы) строить было можно. Так назывался и «Ульяновск».

Поэтому «Звезда‑2» и «Таран» должны были размещаться на местах Полиномов, которые по недосмотру сначала указали в ТЗ Невскому бюро, которое проектировало «Ульяновск».

В декабре 1986 года «Таран» включили в пятилетний план НИИ Гидроприборов. В июне следующего года Валентина Васильевича Сливу назначили ГК ОКР «Таран». Бурау был против (он помнил распределение Госпремии по «Звездам» и не мог простить этого Сливе). Его еле уговорили. Он согласился с этим назначением под давлением сверху, в частности моряков. При условии, что Володя Мышковский будет первым заместителем ГК, с ним он и будет общаться и, в случае малейшего отступления от институтской линии, Слива уйдет и останется Мышковский. Не знаю, приходилось ли Мышковскому общаться с Бурау, но Слива от разработки его отстранил, и на Таране он практически не работал (ОГС торпед отдали Львову). Нужно отдать ему должное, он с достоинством переносил эту ситуацию. Дело еще в том, что несколько лет назад он провалил разработку торпедной станции ГАС по ОКР «Талас». Немалая часть вины в этом лежала на Алещенко, который требовал, чтобы в ее основу были положены приборы «Звезды». Это было невыполнимо, так как частоты торпедной ГАС должны быть более чем в пять раз выше звездовских. Соответственно, вместо десяти звездовских цифровых шкафов, преднаначенных для пространственной и частотной обработки, нужно было ставить 50, не говоря уже о другой аппаратуре. Никто себе этого для предположительно второстепенной, маленькой станции даже представить не мог. А ведь рядом разрабатывался «Камертон», и нужно было у него брать технические решения и цифровую технику. Что и было реализовано в «Таране», но об этом позже.