Во времена его начальствования я чувствовал себя недовостребованным. Уговорил Ларису Селецкую поступить в аспирантуру, чтобы стать ее научным руководителем, оформил себе ученое звание старшего научного сотрудника. С удивлением узнал, что Горбань через год после своей защиты чужой диссертации (Коли Якубова [Рог 17], в 1978 году) уже оформил себе это звание. К этому времени техническая кибернетика, как ВАКовская дисциплина, исчезла. Вместо нее появилась «Вычислительная техника, ее матобеспечение и организация вычислительных процессов». Никакие «жуки ([Рог17])» теперь не могли сказать, что это не то, что входит в компетенцию ИК, а в АН появилось отделение информатики и вычислительной техники, где секретарствовал молодой академик — ядерщик Велихов. Впрочем, Лариса могла защищаться и по гидроакустике. Лариса блестяще сдала экзамены и стала моей аспиранткой.

В это же время сначала я, а потом и она, увлеклись новой, почти научной дисциплиной — психологической типологией личностей по Юнгу и межличностными отношениями. Ее вульгарное название — соционика. Конечно, это было хобби, но для меня оно послужило окном в понимание окружающих и их психологии. Мотивацией послужило мое полное непонимание, как взаимодействовать и извлечь полезный результат из работы выпускницы Физтеха — Оли Мясниковой. Женя Гордон, мой друг, профессор Физтеха, говорил, что учеба в нем нередко отбирает все силы и соки у выпускников и дальше, если они попадают в непривычную среду, то их может ждать незавидная судьба. Обратных примеров гораздо больше, самый яркий — Юрий Батурин.

Оля поступила в Физтех по «квоте симпатичных девушек». Их, при каких — то допустимых знаниях, сознательно принимали в Физтех, чтобы смягчить жесткую мужскую обстановку (пример — Татьяна Устинова).

Взял я ее в группу после вопроса — хорошо ли она помнит теорию матриц. Она ответила утвердительно. Дальнейшая работа показала, что знания из нее вываливаются блоками, обломками, и к практике она их привязать не может. Приходилось объяснять ей вещи, которые выпускники обычных вузов знали, или, по крайней мере, чувствовали. Кроме того, она постоянно опаздывала на работу, и ей трудно было объяснить, что это влияет на премию сектора.

Как раз типология личностей объяснила мне, что такой «тип» как я, может руководить таким типом, как она, держа ее на длинном, (желательно шелковом) шнуре. И я отправил ее программировать на БЭСМ‑6, надеясь, что она созреет для моделирования и решения матричных уравнений. И сможет поддержать меня в проблеме, которую я себе поставил — обработку гидроакустической информации, представляемую в виде многомерных матриц. Краем сознания все понимали, что вся гидроакустическая информация физически существует в таком виде, но так как матаппарата для обработки ее не существовало, то обработку разбивали на последовательные этапы, сначала, как правило, пространственную, а потом временную. Ярким примером был «Кентавр», где я поменял эти этапы местами — сначала временная, а потом пространственная обработки — обе на основе БПФ. Выше я описал сопротивление, которое оказывали этому ГК Божок и Красный и решающую поддержку Лапия. И это было реализовано в «Напеве», а потом в «Айламе». Но в системе типа «Минотавр» с протяженной гибкой антенной в случае сложных сигналов разделение этапов было некорректно. Еще более сложные закономерности возникали в антеннах сложной формы. Все это усугублялось необходимостью компенсировать динамические возмущения антенны, например, качку.