Первая беседа был краткой – Сталин торопился. Прежде всего он осведомился о здоровье генерала. Тот ожидал этого вопроса и заверил, что чувствует себя хорошо. Последовал новый вопрос:

– Можете ли вы немедленно выехать на Урал?

«В тыл! Прощай, фронт!» – мелькнуло в голове у Тюленева.

Сталин же продолжал:

– Вам поручается специальное и крайне важное задание ГКО. Важное и срочное! – подчеркнул он.

В час ночи 14 октября Тюленев вновь, уже на даче Сталина, докладывал членам ГКО свои соображения о причинах поражений наших войск на Южном фронте. Выслушали генерала внимательно. Затем Сталин заговорил о цели предстоящей Тюленеву поездки на Урал:

– Положение на фронте критическое, итог зависит от того, насколько быстро и эффективно мы подготовим резервы. Вам, товарищ Тюленев, и поручается срочно отправиться на Урал, чтобы формировать и обучать там резервные дивизии. В первую очередь учите их ближнему бою, особенно – борьбе с танками. Командный состав должен отработать вопросы управления боем…

Тут же, на даче, Тюленеву был выдан мандат за подписью Председателя ГКО.

В 11 часов утра 15 октября наркомов вызвали в Кремль. В зале заседаний Совнаркома не было на этот раз, как обычно перед заседаниями, ни шума, ни шуток: все сосредоточены, угрюмо-суровы. Вошел Молотов и, не садясь на место, объявил:

– Сегодня же наркомы должны выехать из Москвы в места, указанные для перебазирования их наркоматов.

Ранее такие места были определены в городах Заволжья, Урала, Средней Азии и Сибири. В Москве оставались оперативные группы наркоматов – по двадцать – тридцать человек. Кто-то из наркомов спросил Молотова:

– Как быть, если наркомат еще не перебазировался? Ведь не хватает вагонов.

– Все равно выехать сегодня, – отвечал Молотов, – а эвакуацию наркомата поручите одному из своих заместителей.

С тем и разошлись.

В этот и последующие дни над Москвой в разных местах стоял густой дым, и ветер нес клубы пепла: в котельных жгли архивы, доставленные из учреждений. Весть о выезде наркоматов со скоростью молнии распространилась по Москве и, что скрывать, вызвала в отдельных местах и сумятицу, и даже панику.

В двенадцатом часу дня 16 октября на квартире у Сталина в Кремле собрались члены Политбюро и наркомы – те из них, кто не мог или не успел завершить всех дел. В глаза всем бросилось, что в шкафах нет книг: видимо, их упаковали для эвакуации. Сталин, одетый буднично, был спокоен, расхаживал по квартире, курил. Когда все собрались, спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Как дела в Москве?

Долгое молчание. Затем А. И. Шахурин рискнул ответить: