С самого детства в ее характере доминировала тревожность. В интервью одному журналу она сказала, что ей трудно было выучить английский. Родители хотели поместить ее в школу-пансион, чтобы облегчить процесс, но она только сильнее разнервничалась. Тревожные состояния преследовали ее и в Брин-Море, женском колледже в Пенсильвании: там она доносила сама на себя за нарушения – например, за курение. В какой-то момент ей даже пришлось обратиться к психиатру и просить брата делать за нее письменные работы. После выпуска она хотела изучать юриспруденцию, но в итоге оказалась в магистратуре Гарварда, изучая философию, как когда-то Зонтаг. Как и Зонтаг, она не закончила обучение, хотя и провела год в Париже по программе Фулбрайта, где училась у знаменитого антрополога Клода Леви-Стросса.

Адлер не собиралась делать карьеру в науке, хотя и говорила потом, что с академического пути сошла практически случайно. В Гарварде она встретила ныне забытого колумниста New Yorker С. Н. Бермана и перевела одну из его пьес. Именно он предложил ей пройти собеседование в New Yorker, и ее туда взяли – почти случайно. Ей тогда еще не слишком легко было писать. Позже она говорила, что первые статьи писала в основном для того, чтобы произвести впечатление на своего жениха Руэла Уилсона, сына Эдмунда Уилсона и Мэри Маккарти.

Познакомившись с Адлер летом в Италии, Маккарти описала ее как персонаж романа: «тоненькая, библейского вида еврейская подруга Руэла… ее можно назвать или серой мышкой, или красавицей – зависит от вкуса». Если между ними и была какая-то враждебность, соперничество сильных интеллектов, как между Маккарти и Зонтаг, то свидетельств о ней не осталось. Позже Адлер признавалась, что до знакомства не читала Маккарти. «Я была очень застенчивой, а она меня невероятно тепло приняла, – пишет Адлер. – Когда я стала ее читать, встреча с этим критическим интеллектом, внушающим робость, была для меня неожидан- ностью».

Такое несоответствие стало определяющей чертой и самой Адлер. Мало кто из тех, кто лично знал Адлер – встревоженную женщину с тихим голосом, – мог соотнести этот образ с яростью ее страниц.

И все же способность изрекать свое мнение как истину Господню была ей дарована изначально. Первая статья, которую Адлер опубликовала под собственным именем (начинала писать она под псевдонимом, после того, как ее статью разнес в клочья редактор), была рецензией на книгу репортера Джона Херси, автора New Yorker. Херси, в основном известный как автор длинного исследования «Хиросима», собрал свои журнальные статьи под несколько самодовольным названием «Пришел, чтобы остаться: этюды о воле человека». Можно с уверенностью сказать, что Адлер стиль Херси не понравился: