Автор начинает заявлением: «Есть две великие темы: любовь и смерть. И синтез их – воля к жизни. Эта книга – о ней».

Идеальный пример развязной и бессмысленной риторики, характерной для всей книги.

К тому времени Адлер уже работала в штате New Yorker. В основном она вела выходившую без подписи рубрику «Городские слухи». Но ее главной темой даже тут были книги и издательский мир, который казался ей несказанно глупым. В одной неподписанной статье она пишет о списках бестселлеров, среди которых она недавно заметила:

…раскраску для взрослых, дневник ребенка, брошюру газетных фотографий с юмористическими подписями, автобиографию бейсбольного менеджера, воспоминания адвоката, участвовавшего в защите на каком-то шумном процессе в Голливуде, обсуждение диеты и исследование сексуальной активности у незамужних женщин.

Ясно, продолжала Адлер, что в таком случае ориентироваться на эти списки нет смысла – они всего лишь «полезное руководство для тревожных полуграмотных», – и добавила, что лучше бы вообще Times перестал их публиковать. В конце концов эти замечания о литературном мире дали Адлер возможность написать для New Yorker несколько нормальных колонок о книгах. В шестьдесят четвертом году, в возрасте двадцати семи лет, она взялась за неувядаемую тему слабости книжных рецензий. Как и ее предшественницы, Адлер из себя выходила из-за абсолютной неспособности современных ей рецензентов к рассуждению. Но она не очень любила и пришедшее на замену «новое рецензирование»: ей казалось, что писатели этого жанра чрезмерно увлекаются полемикой:

В литературной критике полемика недолговечна, и никакая статья не устаревает так быстро, как отрицательная рецензия. Если мишень полемики чего-то стоит, она враждебные комментарии переживет. Если нет, полемика исчезнет вместе с ней.