Тонкая, но убийственная вкрадчивость Джанет Малкольм возникла в результате взаимодействия обстоятельств и личности. Ее воспитывали девочкой скромной и послушной. Родилась она в Праге в тридцать четвертом году, и звали ее тогда Яна Винерова. Во время войны семья сбежала из Чехословакии и поселилась в Бруклине, где Джанет и ее сестра Мари начали учить английский. Обучение давалось непросто. «Воспитательница в детском саду, прощаясь, говорила: „Пока, дети!”, и я завидовала этой девочке по имени Дети. Я втайне надеялась, что когда-нибудь она скажет: „Пока, Джанет!”» – вспоминала она.

Отец Малкольм был психиатром (что очевидным образом определило ее будущий интерес к этой науке), а мать – юристом. Оба сумели найти работу в США. Отец сменил фамилию на Уинн, чтобы американцам было проще ее произносить. Английский у Джанет пошел легче, ученицей она была хорошей и со временем поступила в Мичиганский университет. Радикальных взглядов у нее не было. Ее воспитывали – как многих женщин в пятидесятые – для того, чтобы снискать благосклонность мужчин, выйти замуж и завести детей. «За все четыре года в колледже у меня не было ни одной преподавательницы, – сказала она в интервью Paris Review. – Насколько мне известно, их и там не было ни одной». По ее словам, она была похожа на героиню Элис Манро: умная, начитанная, но без честолюбивых целей. В брак вступила, плывя по течению, потому что так принято. Профессиональную карьеру начинала медленно – не так, как влетевшие в дверь и тут же заговорившие в полный голос Адлер или Паркер. В колледже Джанет познакомилась с молодым человеком по имени Дональд Малкольм. Он собирался быть писателем, и она тоже, но все ее пробы пера преподаватель творческого письма отвергал. Получив диплом, Дональд Малкольм пошел работать в New Republic, а Джанет Уинн последовала за ним и стала работать в том же журнале. Первой ее опубликованной в пятьдесят шестом году статьей стала пародия на кинорецензию, написанная от лица восхищенной юной девицы:

«Я ходила смотреть „Люби меня нежно” и теперь просто в восторге! Элвис Пресли ни капельки не грубый, совсем не пошлый, нет, он просто другой. Он там такой заметный на картинке – это все во время Гражданской войны, когда еще ну совсем даже рок-н-ролла не было, – и не только потому, что он там поет и еще такой мужественный, а еще потому, что так хорошо играет!»

Не может быть и тени сомнения, что отзыв написан в шутку: он кончается пожеланием, чтобы Мэрилин Монро сняла «Братьев Карамазовых» с Элвисом в главной роли, потому что это будет просто «отпадно». Современный читатель может не вполне понять этот юмор, потому что пародия редко переживает свое время. Но, видимо, этот подаваемый на голубом глазу сарказм на кого-то произвел впечатление, потому что через полгода после его выхода Джанет Уинн стала время от времени писать для New Republic серьезные рецензии. Обычно она не была расположена хвалить то, что предлагал зрителям Голливуд. «Святую Иоанну» Отто Премингера она разгромила за размывание той моральной сложности, которую придал истории Жанны Д’Арк автор пьесы – Бернард Шоу. Не понравился ей и «Сладкий запах успеха» Александра Маккендрика, показавшийся слишком прямолинейным. Но приличную волну читательских мнений подняла ее реакция на повторный прокат «Рождения нации» – фильма, по ее мнению, не только расистского, но и слишком уж пропагандирующего идею нерушимой границы меж добром и злом: