Светлый фон
об этом своеобразном эпизоде имеют некоторую ценность.

 

Когда Адлер все же написала статью об этом «своеобразном эпизоде», оказалось, что ее источником, говорившем о связях Сирики и Маккарти, была его собственная автобиография. Адлер также сообщила о связи судьи с организованной преступностью, проследив за сыном одного из деловых партнеров отца Сирики. Когда она опубликовала свои находки в августовском номере Harper’s за двухтысячный год, Times не дала ответа. Возможно, газета не стала их корректировать из-за того пассажа, которым Адлер завершила разнос ее тактики:

Harper’s Times

Газета Times, какой бы финансово успешной она ни была и каким бы влиянием ни обладала, сейчас не самая здоровая организация. Дело не в одной книге и даже не в восьми статьях. Дело в состоянии всей нашей шахты культуры, когда ее главный маркшейдер, во многом по-прежнему величайшая газета мира, ратует за рудничный газ и за перекрытие воздуха.

Газета Times, какой бы финансово успешной она ни была и каким бы влиянием ни обладала, сейчас не самая здоровая организация. Дело не в одной книге и даже не в восьми статьях. Дело в состоянии всей нашей шахты культуры, когда ее главный маркшейдер, во многом по-прежнему величайшая газета мира, ратует за рудничный газ и за перекрытие воздуха.

 

В результате всего этого профессиональный статус Адлер сильно понизился. Для New Yorker она больше не была жизненно необходимым автором. Когда она спросила, возьмут ли ее статью о докладе Старра по делу Билла Клинтона, редактор Дэвид Ремник сказал, что с него хватит статей о Монике Левински. Адлер сумела эту статью пристроить в Vanity Fair.

New Yorker Vanity Fair

Это была блестящая работа, в которой Адлер с аппетитом вгрызается в тысячу страниц дела, своего рода юридическое препарирование внутренней логики документа – самая сильная сторона Адлер с тех пор, как она бросила художественную литературу.

Шеститомный доклад Кеннета Старра Палате представителей США, состоящий на данный момент из одного тома сопроводительной записки и пяти томов приложений и дополнительных материалов, – документ совершенно абсурдный во многих отношениях: неточный, небрежный, пристрастный, бестолковый, непрофессиональный и лживый. Текстуально он представляет собой многословную сумасшедшую порнографию со множеством увлекательных персонажей и несколькими во многом скрытыми сюжетными линиями. Политически – попытку собственной невероятной сексуальной озабоченностью раздвинуть и вообще убрать границы этих унылых требований: иметь реальные факты и следовать установленным процедурам.