Общаясь с мистером Гопником, я вскоре поняла, что его вопросы на самом деле не вопросы и даже не попытка прощупывания. Он их задает, чтобы добиться от собеседника совета делать то, что он и так будет делать, даже идя по трупам.
В девяносто девятом, лет через десять после этих событий, Адлер написала о них книгу «Былое: последние дни New Yorker» – нечто вроде воспоминаний с осмыслением, в которых нелестные портреты одних сотрудников New Yorker перемежались с восхвалениями других. В начале читателю предлагается подробная критика двух книг воспоминаний о New Yorker, написанных Лиллиан Росс и Ведом Мехтой. Адлер сочла, что они недостаточно передают ту атмосферу серьезного отношения к литературной работе, которую культивировал Шон.
New Yorker
New Yorker
New Yorker
Спросите любого сотрудника New Yorker той поры, и услышите самые разные возражения на эту книгу. Опять же Адлер допустила несколько ошибок (в основном в написании фамилий). Одна сотрудница сказала, что Адлер вообще слишком мало бывала в те времена в редакции и не могла знать, что там происходило на самом деле. Но, вероятно, лучше рассматривать «Былое» не как хронику распада того New Yorker, каким он был при Шоне, а как творческую автобиографию писательницы, которая никогда в журнале иного рода не приобрела бы ни такого стиля, ни такой мощи. «Былое» – гневная книга, написанная человеком, которого предали. Иногда кажется, что критикам книги, и даже самому Роберту Готлибу, не хватило духу полностью отмахнуться от этого ощущения предательства:
New Yorker
New Yorker
Во многом эта книга – взрыв боли и гнева, крик женщины, втянутой в жернова жизни очень и очень неблагополучной семьи. И больнее всего, наверное, что в этой семье для дочери не оказалось места.
Во многом эта книга – взрыв боли и гнева, крик женщины, втянутой в жернова жизни очень и очень неблагополучной семьи. И больнее всего, наверное, что в этой семье для дочери не оказалось места.
«Былое» стало поворотным моментом в писательской биографии Адлер. До сих пор она всегда была атакующей стороной и вполне разумно верила, что в случае неудачи у нее найдется запасной аэродром. И вдруг оказалось, что она атакует самый престижный журнал Америки. Тут с ней не согласились даже симпатизанты, а приспособленцы, подлизывающиеся к новым редакторам New Yorker, решили, что пришла наконец пора и саму Адлер атаковать всерьез.
New Yorker
Как позже отмечала Адлер, за январь двухтысячного в Times о ее книге написали как минимум восемь отдельных статей. Первые четыре были о журнале New Yorker. Четыре следующих разбирали встретившуюся в ее книге реплику о судье Джоне Сирике, который председательствовал на Уотергейтском процессе. Адлер написала, что «вопреки своей репутации героя Сирика был коррумпированным, некомпетентным и нечестным человеком, близким сенатору Джозефу Маккарти и с очевидными связями в преступном мире».