Ближе к четырём утра я уже плелась по жизни, не осведомляясь о направлении.

Когда заведение закрывалось, мой парень предложил поехать на вечеринку. Я так и не побывала ни в одном клубе Лос-Анджелеса в этом году, поэтому решила согласиться. Но сначала Кевин должен был в любом случае отвезти меня домой, ведь нам нельзя тусоваться с клиентами. Мы договорились, что они расплатятся с караоке-баром и заедут за мной.

Войдя домой, я оказалась на безопасной территории и думала уже было остаться. Но только я надела спальную футболку, как на телефон пришло сообщение: «Мы будем у тебя через минуту». Я чувствовала, что адски устала, но чертов кокаин в любом случае не даст мне спать до утра. Я натянула другое платье, гольфы, ботинки и вышла. В ботинках я наконец-то почувствовала себя собой. В машине сидела вся честная компания парней, плюс водитель.

– А позови своих друзей! – предложил кореец.

– У меня здесь нет друзей.

– Bullshit! Как у девушки в Голливуде может не быть друзей?

– Я здесь всего пять дней. Днем пишу, ночью работаю. У меня не было времени заводить друзей.

Мы сворачиваем с трассы, едем по подворотням и оказываемся перед каким-то амбаром, освещенным сотнями маленьких огней. Голливуд какой-то бессмертный. Шесть утра, а никто и не думает спать. Фраза «места знать надо» здесь как нельзя кстати. Если не знаешь, куда идти, – останешься в пролете, но если знаешь – можно и на бал самого сатаны проскользнуть.

Что я и сделала.

Красные стены. Черный пол. Бюст женщины освещен желтой лампой, она разбросала по телу сексуальные тени. Железные клетки. В них кто-то извивается, танцует. С потолка свисают античные канделябры со свечами. Одна комната лабиринтом уводит в другую, и каждая новая не похожа на предыдущую. Тут крутят файеры, здесь лежат на диванах… Тут выход на балкон… И снова внутрь… Я следую за невидимым белым кроликом… Мне интересно, что в конце… Какая-то лестница, расписанная кислотной краской, подсвечивает неоновым светом дорогу вниз… Я оказываюсь в подвале, где на всю стену показывают фильм ужасов 50-х годов. На экране вампир с огромными зубами смеется в камеру. Из его рта течет кровь. Невооруженным глазом видно разницу между спецэффектами современного кино и гримом тех времен. Давно заметила, что старые ужастики куда более зловещи. Я нахожу путь обратно, скольжу кончиками пальцев по бархатным стенам и оказываюсь в более просторном зале. Музыка нападает, как волны при полнолунии, забирает, тащит вглубь. Когда отпускает одна волна, откуда-то поблизости уже слышится другая. Вокруг прекрасные, высокие вампиры с расширенными зрачками. Нюхают прямо с колен. Мне кажется, они заключили сделку с дьяволом, потому что никто здесь не стареет. Их кожа мерцает, глаза горят. Они – какая-то лучшая, безупречная версия человека. Это, конечно, касательно внешности. Проверять, что там с душами, у меня сейчас нет сил.