Соответственно, и политэкономию Булгаков понимал как «прикладную этику, именно этику экономической жизни»[892]. Богатство есть абсолютное благо политэкономии, основная заповедь которой гласит: «…умножай и утончай потребности и создавай этим условия для роста богатств»[893]. Но: «Богатство создает только стены для цивилизации, но в этих стенах может быть одинаково устроен и светлый храм духа, и блудилище»[894]. Принципы «общества потребления» привели человечество на грань экологической катастрофы. И еще Булгаков назвал одной из задач человечества – нравственную «борьбу с богатством или роскошью»[895]. «Прикладная этика» Булгакова есть этика действия, вплоть до требования «христианской политики»: «Итак, идея царствия Божия необходимо приводит нас (разумею всякого сознательного и искреннего христианина) к обязанности действовать – в пределах своего призвания – для реализации христианских начал в собирательной жизни человечества, для преобразования в духе высшей правды всех наших общественных форм и отношений, то есть приводит нас к христианской политике»[896]. Вслед за Соловьевым Булгаков призывал к «осуществлению начала действенного идеализма»[897].

В этот ранний период Булгаков закладывает основы своего персонализма. Идею социализма Булгаков связывал с учением Соловьева о «положительном всеединстве», которого жаждет современное человечество[898]. Вслед за Соловьевым Булгаков понимал всеединое как единое и единственное, абсолютно-индивидуальное, живое существо: «…первоначало есть не только все, но и лицо»[899]. Бог есть любовь, а по отношению к миру – всеединящее начало[900]. Зло, персоналистически понимаемое как эгоизм индивида, преодолевается, в конце концов, «всесилием добра»: «Очевидно, логический вывод из признания всесилия добра есть восстановление в состоянии добра всего, что существует в мире в состоянии зла, а не всеобщее уничтожение, составляющее закон натурального порядка»[901]. При этом всеединение совершается свободными личностями с помощью Божией и не нивелирует личное начало, а углубляет его. Даже идею социализма Булгаков связывал с «индивидуализмом, идеалом свободы личности»[902].

Личный духовный опыт как средство постижения догматов у прот. Сергия Булгакова

Сейчас модно говорить о «духовных практиках», «практиках себя» и т. п. Как же соотносятся «духовная практика» и «духовный опыт»? Мне представляется, что многочисленные «духовные практики», наличествующие во многих религиях в виде регламентированных упражнений, оставляют человека в пределах этого мира, они имманентны. Так называемые «духовные практики» есть некоторые алгоритмы действий, способствующих достижению определенных «душевных» состояний, т. е. состояний, имманентных этому миру. «Духовный опыт» имманентно-трансцендентен, синергетичен, религиозен; он есть связь человека и Бога, достигаемая Откровением Божиим и усилием человека. Этот опыт не алгоритмизируем. Здесь нет необходимой связи усилий человека и Откровения. Именно такой «духовный опыт» имел в виду о. Сергий.