прот. Сергий Булгаков (1940)
«В войне открываются человеку его глубины, как во всяком великом испытании. В особой интенсивности истории, которая свойственна эпохе войны, главный духовный плод есть то изменение, кот<орое> совершается в душах человеческих. Оно ведомо лишь промыслу Божьему в его путях» (с. 75).
«Посему в час испытаний да будут чресла наши препоясаны и светильники горящи. В нас да не дрогнет наша вера <…>. Напротив, новые исторические потрясения да ведут нас к новому постижению истины. Плод духовный, кот<орый> рождается через них, есть новое явление Христа для нас <…>. Это есть возможный и желанный итог вой ны в ее софийности, которым имеет быть преодолена и упразднена ее звериность… Мы не смеем дерзновенно призывать трагедию, но еще менее мы можем ее отрицаться, когда она послана. То, что от нас требуется, это встретить трагические судьбы с софийной верой и достоинством»1.
«После катаклизмов и пожарищ войны лицо мира выходит измененным и в этом смысле обновленным <…> Вот и теперь становится оно иным, новым, неузнаваемым»2.
«…И тогда солнце не затмится, но взойдет в душах наших, и совершится то дело истории, которое хочет от нас Бог».
Мать Мария (1942) «Есть в войне нечто, что заставляет не всех – но многих прислушаться, – и вдруг среди рева пушек, стрекотания пулеметов, стонов раненых – услышать иное, услышать далекую архангельскую предваряющую трубу» (145). «Есть в войне нечто, что в известном смысле может ее освятить, есть в войне нечто, что делает ее ступенью к преображению человеческой души. «…Это не значит, что ее можно хотеть. Но, раз она уже разразилась, ее надо использовать», «война есть для тысячи и тысячи людей открытые ворота в вечность… война есть призыв, война есть прозрение Война подобна грозе. После нее может быть на земле какой-то новый, почти райский воздух». «И, наконец, я знаю, всем своим существом знаю, всей своей верой, всей силою духа, данной человеческой душе, что в эту минуту Бог посещает Свой мир»3.
Мать Мария (1942)
«Есть в войне нечто, что заставляет не всех – но многих прислушаться, – и вдруг среди рева пушек, стрекотания пулеметов, стонов раненых – услышать иное, услышать далекую архангельскую предваряющую трубу» (145).
«Есть в войне нечто, что в известном смысле может ее освятить, есть в войне нечто, что делает ее ступенью к преображению человеческой души.
«…Это не значит, что ее можно хотеть. Но, раз она уже разразилась, ее надо использовать», «война есть для тысячи и тысячи людей открытые ворота в вечность… война есть призыв, война есть прозрение