Ваше и наше поколения были «Оглянись во гневе», а теперь пришло поколение, и за ним намечается еще одно такое, даже более такое, так эти «Оглянись без гнева». Я уже понаблюдал. Видимо, всё идет к обществу потребителей слабых спиртных напитков, к своеобразному «эллинизму» в значении затухания стиля и апокалиптических настроений.

Интересен вопрос об источнике названия «Бронзовый век» в концепции Охапкина. В письмах к Кузьминскому происхождение этого названия не объясняется. Заметим, однако, что Охапкин не был его первооткрывателем[575]: в значении «современный период русской поэзии» оно встречается в статье Ю. А. Герцога «Циклическое развитие литературы», опубликованной в том же номере «Вольной мысли» за 1968 год, что и работа Григорьева «Достоевский в русской церковной и религиозно-философской критике»:

Пусть он не будет столь великолепным, каким был Золотой век; не столь изысканно утонченным, как Серебряный век в начале нашего столетия. <…> Пусть это будет Бронзовый век литературы, но в нем художественная сторона будет занимать подобающее ей место, вопросы смысла и путей литературы и вообще искусства окажутся в значительной степени нашедшими свое разрешение после векового и всемирного блуждания в потемках. Возможно, что цикловой темой станут художественные прозрения в космологические тайны мироздания, до которых медленная поступь науки еще не дерзает достигнуть. [Герцог 1968: 84–85]

Пусть он не будет столь великолепным, каким был Золотой век; не столь изысканно утонченным, как Серебряный век в начале нашего столетия. <…> Пусть это будет Бронзовый век литературы, но в нем художественная сторона будет занимать подобающее ей место, вопросы смысла и путей литературы и вообще искусства окажутся в значительной степени нашедшими свое разрешение после векового и всемирного блуждания в потемках. Возможно, что цикловой темой станут художественные прозрения в космологические тайны мироздания, до которых медленная поступь науки еще не дерзает достигнуть.

Охапкин эту статью не упоминает. Зато, излагая Кузьминскому свою концепцию Бронзового века, он едко полемизирует с поэтом В. П. Бетаки, автором названия «медный век» [Бетаки 1977; Бетаки 1979]: «Бронзовый век, а не Медный, как полагает Мудаки…» [1: Л. 2].

Подчеркнуто сниженный стиль, в котором Охапкин отзывается о Бетаки («И мой тебе совет – употреблять мою классификацию, ибо она здесь, в России, вполне прижилась с моей легкой руки, да и на международную арену, кажется, вышла, и Ваське, пожалуй, не вытянуть за мной, он-то лепит от печки…» [1: Л. 2–2 об.], вызывает у Кузьминского вопросы и заставляет адресанта объясниться: «Видел я его статейку о медном веке, вот и высказался, может потому, что он обо мне как-то не так всё пишет, норовит меня списать в молодые, да становящиеся» [3: Л. 6].