– Как?!

– Совсем уехал. Точнее сказать, убежал, – разъяснил Алехин.

– И его добил Гитлер, – покачал головой Куприн.

– Нацисты отняли у него все: дом, работу, деньги. Нужно начинать жизнь сначала.

– И где он теперь будет жить? – спросил Куприн.

– Вероятнее всего, в Москве.

– Отлично! Значит, увидимся, – вырвалось у писателя.

– Что?!

– Да, Саша. Еду в Москву. Решил твердо и окончательно. Домой, такая радость!

– Когда?

– Может быть, даже в ближайшие дни.

– А как с выездной визой, с билетами? – спросил Алехин.

– Пока еще нет, но обещают. Тянут… но я зубами буду… В поезд не пустят – пешком пойду. По шпалам пойду, а в Москву доберусь!

– А те знают? – спросил Алехин, показав куда-то назад.

– Я им сказал, но… не все. В общих чертах, предположительно. И то как расшумелись! Как раз перед твоим приходом. «Тебя в Сибирь, – кричат, – сошлют!» II знаешь, что я им ответил? «Чехов, – говорю, – за свои деньги ездил в Сибирь, а я за казенный счет!»

Эта фраза, очевидно, понравилась Куприну, лицо его светилось от удовольствия. Некоторое время они шли молча. Навстречу им шли рабочие, спешившие домой после трудового дня, запоздавшие любители доступных развлечений. То и дело встречались обнявшиеся парочки, влюбленные без стеснения целовались на глазах у прохожих. Раза два уличные женщины пытались было обратить на себя внимание двух прилично одетых мужчин, но – увы! – напрасно!

– Теперь твоя очередь в Москву, – промолвил Куприн.

– Вы так считаете? – спросил Алехин.

– Я читал твою телеграмму в «Известиях». Молодец! Давно было пора.

– Лучше поздно, чем никогда, – засмеялся Алехин.