По-видимому, она ответила Достоевскому уже из Иванова, куда вернулась в мае, провалившись на последнем этапе экзамена; ответила, скорее всего, очень раздраженно (именно об этом письме А. Г. Достоевская скажет: «Очень глупое и грубое письмо, не выказывающее особенного ума в этой особе»). Однако у Достоевского, когда он читал письмо, дрожали руки и улыбка была совсем жалкая и потерянная…

«…У меня было два личных, сердечных огорчения, одно похоже на оскорбление, но я была тронута ими только на минуту, а потом уже не хотела думать и не думаю», – написала она в конце мая графине Салиас. В этот момент она только что получила то самое знаменитое письмо Достоевского из Дрездена.

Снова было село Иваново, одиночество, скука, книги по истории. Только через полтора года она нашла в себе силы наконец-то сдать экзамен и открыть школу для девочек – но очень скоро лишилась не только школы, но и права преподавания: старое «дело о нигилизме» застало ее врасплох.

14 сентября 1869 года она писала графине Салиас: «Кое-как, почти случайно, я узнала, что мое дело проиграно безвозвратно, и поспешила убраться. Я все потеряла и не знала, куда и зачем ехать, у меня не было силы на новые планы».

Не было не только сил, не было и денег на жизнь. В Иванове, после скандального закрытия школы, она оставаться не могла, на жизнь в Москве родные давали слишком мало средств, в Нижнем Новгороде, где теперь жили родители и брат, ее, как она считала, ждала «самая бессодержательная жизнь без будущности и надежды».