4 февраля 1790 года на собрание прибыл король, восторженно встреченный, и заявил, что он и все его семейство будут чтить конституцию. Каждый депутат клянется «быть верным нации, закону и королю и всеми силами поддерживать конституцию, постановленную Национальным собранием и принятую королем».

Повсюду, в ратушах и по общинам, во всей Франции, было произнесено это священное слово «Клянусь!» и устроены празднества в честь всеобщего и неподдельного примирения противоборствующих сил в обществе. Но в тот же день в королевском дворе было выражено неудовольствие: народных депутатов принимали менее радушно, чем депутатов из дворянской аристократии. Король начал, по обыкновению своему, колебаться, чем воспользовались аристократы во главе с королевой Марией-Антуанеттой.

Маркиз Лафайет, граф Мирабо, Булье – ведущие силы революции – имели тесное общение с королевской властью, во всех происходящих на Национальном собрании реформах стояли за сохранение в стране королевской власти. Как честный и достойный аристократ, Лафайет советовал королю в это чрезвычайное время не колебаться, признать силу народной партии, считаться с ее депутатами, войти к ним в доверие, прекратить соперничество между министрами и добиться согласия между ними, не вступать в полемику с общественным мнением, то есть вести мудрую политику согласия и примирения, ведь все общество приняло эту политику и поклялось ей следовать. Король соглашался с маркизом, но советы королевы и придворных часто меняли его поступки, он отступал от политики примирения и согласия, что не проходило мимо главных действующих сил в обществе. Королева отталкивала маркиза Лафайета, поступала часто против его советов. Ей ближе был граф Мирабо, блестящий оратор и неутомимый деятель Национального собрания. Но Мирабо не уставал говорить всей королевской семье, что монархия может быть спасена только свободою. Он поддерживал монархию во время всех своих выступлений на Национальном собрании, а за это получал довольно значительное содержание, нужное ему, как свидетельствуют историки, для удовлетворения своих широких потребностей и необузданных страстей. Булье, человек прямой и честный, относился к провинциальной аристократии, тоже командовал войсками монархии. Задача заключалась в том, чтобы объединить эти главные фигуры революции, но королевский двор этого не сделал, а антипатии между этими действующими лицами революции сохранились. И, в сущности, событие 4 февраля 1790 года, которое предвещало громадный результат в ходе революции, как свидетельствуют историки, «осталось без всяких результатов».