5 декабря 1796 года из Шлиссельбургской крепости был освобожден Николай Новиков и принят Павлом I в Зимнем дворце. Обросший бородой, постаревший и дряхлый на вид, Николай Новиков был милостиво встречен императором.
– Вы, Николай Иванович, пострадали за свою издательскую деятельность, императрица увидела в изданных вами книгах призывы к якобинской революции, но я этого не обнаружил. Конечно, я знал, что юный граф Павел Строганов в Париже восторженно приветствовал Французскую революцию, стал чуть ли не якобинцем, как и его воспитатель якобинец Ромм, произносил зажигательные речи о том, чтоб такая революция совершилась и в России… То, что в изданных вами книгах есть, широко распространялось в книгах и при матушке моей. Среди изданных вами книг, Николай Иванович, книги известных наших писателей Сумарокова, Хераскова, Николева, Фонвизина, Княжнина, Чулкова, Попова, Аничкова, Десницкого, а сколько издали вы зарубежных писателей, тут и Дидро, Корнель, Расин, Мольер, Руссо, Свифт, Фильдинг, Смоллетт, Стерн, Клопшток, Виланд, Лессинг, да и журналы, газеты…
– Ваше величество, меня осудили за сатирические мои сочинения, за спор с Екатериной Великой о помещиках и крепостных крестьянах…
– А мы и сейчас не знаем, как поступить с крепостными крестьянами, я читал книгу Александра Радищева «Путешествие из Петербурга в Москву», там тоже множество не решенных для нас вопросов. Я вас освобождаю как издателя, выпустившего много полезных для нашего общества книг, без этих книг мы топтались бы на месте, а так потихонечку двигаемся вперед в борьбе за прогресс и справедливость. Поезжайте в свои деревни, к семье, работайте. Несколько лет тому назад вы напечатали «Историю о невинном заточении ближнего боярина Артемона Сергеевича Матвеева», деда покойной гофмейстерины Марии Андреевны Румянцевой, замечательная книга, она открыла много дополнительных эпизодов, рассказывающих о судьбе этой семьи.
– Моя цель, ваше величество, служить России, просвещать ее граждан, я за правду о нашей истории. Ведь насколько удивительна судьба этого боярского рода, тут и Петр Великий, и фельдмаршал Румянцев, и его талантливые сыновья, которые служат престолу.
Император, прощаясь с Новиковым, спросил о его творческих планах.
– За четыре года пребывания в Шлиссельбургской крепости, ваше величество, я много думал о том, что было, и о том, что будет, если я получу свободу. К сатире меня больше не тянет, но сколько нам еще надо работать, чтобы восстановить подлинную историю нашей России, сколько несуразного написано иностранными авторами о России… Может быть, ваше величество, вы помните мою книгу «Опыт исторического словаря о российских писателях». Как-то в одном из немецких изданий я прочитал небольшую статейку «Известие о русских писателях», вспомнил своих коллег, русских писателей, и набросал краткую своего рода энциклопедию. А среди русских писателей были и такие, которые занимались русской историей, например князь Михайло Михайлович Щербатов, камер-юнкер двора ее императорского величества, герольдмейстер, к чести своего имени и рода знаменитый любитель и изыскатель древностей российских и писатель истории своего отечества. Сей просвещенный и достойный великого почтения муж, будучи в отставке, упражнялся несколько лет в собирании летописей и приуготовлении к сочинении полной российской истории, не щадя притом ни трудов, ни здравия, ни иждивения. Всемилостивейшая наша императрица, вечная ей память, уведав об этом, повелела для сего князя отворить все книгохранилища. И вот уже два тома вышли. И сколько таких случаев произошло на нашей памяти, ваше величество! Вот этим я и займусь, ваше величество, когда окрепну.