Умалчиваю о подробностях, о которых лично поговорю с Вами. Я пишу Вам с тем, чтобы Вы немедленно передали дела, касающиеся Вашей миссии, тому, кто считается самым старшим после Вас, и выехали в Петербург. Нет надобности говорить Вам, с каким нетерпением я жду Вас. Надеюсь, Господь охранит Вас во время Вашего путешествия и приведет сюда здоровым и невредимым.
До свидания, любезный друг, не могу прибавить ничего более. Прилагаю при сем паспорт для предъявления на границе.
В этом же пакете было и сиюминутное письмо:
«12 июня 1801 г.
Не могу Вам выразить, любезный друг, что я почувствовал, получив Ваше письмо, и в особенности при мысли, что скоро увижу Вас.
Не знаю, как это случилось, что я ошибся в Вашем звании, и, по Вашему желанию, прилагаю при сем другой паспорт.
Прощайте, любезный друг, более не могу писать.
Уже вскоре состоялась назначенная встреча. Адам Чарторижский не удивился, увидев бледного и утомленного императора Александра, тревожные предчувствия не обманули князя. Можно понять состояние Александра, он только что провел парад войск, но при самом дружеском характере встречи не проявилось сердечной радости, напротив, ощущался оттенок сдержанности и принужденности. «Неужто Александр так рано возвысился, почуствовав себя государем?» – сжалось сердце Адама Чарторижского.
– Хорошо, что вы приехали, наши ожидают вас с нетерпением. Если бы вы были здесь, ничего этого не случилось бы: имея вас подле себя, я не был бы вовлечен таким образом… – говорил Александр, явно намекая на круг их общих друзей, с которыми всегда советовался, строя планы на будущее, мечтая о перспективах деятельности.
Александр Павлович рассказал о том, что произошло ночью 11 марта 1801 года, утаив, что дважды падал в обморок, что был самым несчастным человеком во всем мире, узнав, что его отец отказался отречься от престола, что сопротивлялся, но пьяные офицеры сначала ударили его, а потом задушили шарфом одного из офицеров.
– Вы, ваше величество, конечно, знаете имена заговорщиков, злодейски убивших императора Павла I?
Минутное молчание казалось вечным.
– Конечно, не всех, но многих…
– Вы оставите виновных на своих постах? – вырвалось у князя.
– Не знаю… Посмотрим… – после длительного молчания тихо произнес Александр, который постоянно задавал себе этот же вопрос. В смерти отца и он виноват, но он никогда не думал, что офицеры и генералы, цвет высшего, аристократического общества, поднимут руку на своего императора. Скарятин снял с себя шарф, а благородный князь Яшвиль и Татаринов задушили императора. И получается – никто конкретно не виноват…