– Но вы не учитываете характер Павла I, его неуступчивость, его жажду власти. При этом он был умен и образован, он думал о крепостном крестьянстве, о торговле, он думал о Франции и генерале Бонапарте, он поторопился разорвать отношения с Великобританией… Он мог все испортить…

– У него не было опыта государственного управления такой сложной страной, как Россия. Но и чувства сына можно понять.

– Не так поступала императрица Екатерина, князь. Она смело поддерживала тех, кто ради нее подверг себя всяким опасностям, она не колебалась сделать их своей опорой. Только благодаря такому образу действий, умному и предусмотрительному, она могла рассчитывать на их постоянную преданность.

– Но вы забываете, граф, Григорий Орлов, краса и гордость гвардии, был ее любовником, братья Орловы тоже немалого стоили, пошли за ним, Петр III же был иностранец, окруживший себя голштинцами, их легко было победить. А вы нарушили все договоренности с великим князем…

– Однако Екатерина тут же отблагодарила всех участников свержения Петра III, иных наградила, а других просто приметила, чтобы вознаградить впоследствии… Никто не колебался пожертвовать собой для нее, хорошо зная, что будет вознагражден. А император Александр своим сомнительным и колеблющимся поведением подвергает себя самым неприятным последствиям. Он обескураживает, расхолаживает своих истинных друзей, которые только и желают того, чтобы преданно служить ему. История с графом Паленом просто ужасающая, она возмутила всех…

В конце беседы, которая длилась больше часа, князь Чарторижский понял, что Валериан Зубов высказывает общее мнение братьев Зубовых и был бы не прочь, чтобы князь передал содержание их беседы императору Александру, что вскоре и было сделано.

Один за другим в Петербург приезжали давние друзья императора: Виктор Кочубей, Николай Новосильцев, Павел Строганов. И однажды, 24 июня, после общего застолья по знаку императора граф Строганов, князь Чарторижский, граф Новосильцев удалились в кабинет, куда тут же принесли послеобеденный кофе. В легкой дружеской беседе установили, что пора начать обсуждение правительственных реформ, а для этого нужно создать комитет, или, по предложению графа Строганова, Комитет общественного спасения, следуя французской традиции. Комитет назвали Негласным.

– Я не могу исполнять обязанности, – неожиданно для собравшихся заявил император Александр, – которые на меня возлагают.

Могу ли я иметь силу царствовать? Не могу. Предоставляю мою власть тому, кто пожелает.

После минутного замешательства началась бурная дискуссия членов Негласного комитета.