– Да, сударыня, знаю и о том, что архитектор Кваренги по вашему настоянию построил главное здание Академии наук, а вы стали издавать новый журнал – «Собеседник любителей российского слова», опубликовали произведения Державина, Капниста, Княжнина, Богдановича, Фонвизина…

Граф Николай Петрович Румянцев поражался тому, как быстро уходило в небытие то, что вроде бы крепко утвердилось при императоре Павле. Почему с такой настойчивостью император Павел требовал отменить моду на круглые шляпы, повелел всем статским чиновникам носить мундиры и ботфорты со шпорами? Ну а зачем едущим в каретах при виде императорского возка нужно было останавливаться, выходить из кареты и церемонно откланиваться, как полагается по придворному указу? Бывало, дамы опускались с подножек ступенек прямо в грязь, но это мало заботило императора. Тысячи мелочей быта сковывали частную жизнь не только придворных, дворян, но и крестьян, мещан, всех городских жителей. Императору в погоне за справедливостью казалось, что он, как отец огромного семейства, должен запретить ношение фраков, каждый должен носить немецкое платье, воротник должен быть определенного цвета и размера, он разрешил носить камзолы, а жилеты запретил, запрещены были короткие сапоги, а разрешены башмаки с пряжками… А если сограждане не выполняли эти указания, то полицейская опека задерживала подданных и вершился суд. Неотложные государственные реформы чаще всего отходили на третий план и не принимались. А ведь личность императора Павла недюжинная, он мог бы многое сделать для России, если бы не увлекался мелочами придворного быта. Мария Федоровна занималась благотворительностью и делами своей немецкой семьи, устройством судьбы братьев и сестер. Фрейлина Нелидова, понимая ее чувства, пыталась успокоить императора, заметившего односторонность интересов императрицы. Превосходный знаток внешней политики граф Безбородко уже не пользовался такой популярностью, как при императрице Екатерине, Мария Федоровна больше симпатизировала братьям Куракиным. Как обычно, двор кишел интригами, конфликтами, слухами, а внешне все выглядело тихо, спокойно. Постоянными докладчиками императора Павла были генерал-адъютант Ростопчин и граф Безбородко. А Ростопчин – выходец из Гатчины, умный, образованный, но со всеми достоинствами и недостатками гатчинского воспитания. Конечно, генерал-адъютант Ростопчин был в оппозиции к императрице и фрейлине Нелидовой.

Обер-гофмейстер граф Румянцев стал однажды свидетелем монолога Ростопчина, произнесенного им летом 1797 года: