Я предлагаю Вашему Императорскому Величеству эти размышления, обращая внимание на то, что Ваш долг, Ваша безопасность и Ваша слава требуют от Вас высказаться безотлагательно. Вы можете рассчитывать на всех порядочных людей, которые не пощадят живота своего ради Вас, когда увидят, что снисходительность и любезность не мешают Вам быть суровым и справедливым исполнителем законов.
Примите, Государь, уверения в моем уважении и непременной преданности.
Прочитав письмо и вспомнив последнюю свою беседу со своим наставником, когда он признавался в нежелании царствовать после отца, Александр чувствовал невыносимую тяжесть от этого бремени. Он терпел разговоры с друзьями-единомышленниками, которые предлагали нечто похожее на французские революционные реформы, но помнил, чем заканчивались эти реформы: Директорию постепенно подчинил своему влиянию генерал Бонапарт, появился первый консул, и без него во Франции не принималось ни одно решение. Так будет и в России.
«Господин Лагарп предполагает, как и многие меня окружающие, – в редкие минуты покоя думал Александр I, – что я не виноват в заговоре против отца. И я утверждаю, что я не виноват в таком трагическом развитии событий, я поклялся матери, что я не виноват… Но вспомни ты, император, как развивались события… Граф Никита Панин говорил, что о заговоре против императора Павла он слышал еще в 1797 году. Тогда барон фон Пален готовил торжественную встречу польскому королю Станиславу Понятовскому, а когда тот не приехал, фон Пален устроил королевскую встречу приехавшему в этот день князю Платону Зубову, и приготовленным для короля «большим обедом в доме Черных Голов» угостил Зубова и его друзей. Тут и пошли разговоры о заговоре против Павла Первого. В связи с этим в императорском рескрипте генералу фон Палену выговаривалось за то, что он оказал «подлые почести» князю Зубову, принимая его как высокого гостя, а еще за «почести и встречи», которые он оказывает партикулярным людям; в связи с этими проступками он увольняется «от службы». Конечно, решение не в пользу барона фон Палена было обсуждено в узком кругу противников императора, в итоге императору был вынесен приговор. Граф Панин был в Берлине, князь Зубов за границей, фон Пален в Риге, но нити, которые их связывали, через курьеров и почту соединяли их между собой. А когда Иван Кутайсов проложил барону фон Палену дорогу в Петербург, через какое-то время фон Пален договорился со мной о встрече с графом Никитой Паниным. Тогда, в бане, в сущности, было решено отстранить от власти императора Павла Петровича и передать регентство мне, великому князю Александру, как это было задумано Екатериной Великой, а Павел Петрович пусть наслаждается жизнью, отдыхает, как британский король Георг Третий, пораженный наследственной психической болезнью. Его сын, принц Уэльский, управляет империей. Так бывало не раз… А когда граф Панин стал вице-канцлером в Петербурге, граф Пален добился того, что все Зубовы вернулись в Петербург, а сестра их, красавица Жеребцова, любовница британского посла лорда Витворта, стала принимать всех недовольных офицеров, а их с каждым часом становилось все больше и больше, а британские деньги из посольского кармана лились рекой… Значит, заговор созрел, и я тому виной… Но кто мог подумать, что переворот закончится смертью моего отца, императора Павла Первого… Вот что не дает мне покоя, вот что меня терзает и мучает…»