В конце января 1802 года граф Кочубей выступил в Негласном комитете со своим планом политических сношений русского правительства. В этот год Россия может оставаться мирной без всякого вмешательства в действия своих европейских партнеров. «Наклонность Европы к миру побуждает все европейские государства к бездействию, – говорил он, – так что если бы мы решились на какое-либо предприятие, то не могли бы надеяться ни на чье содействие. Но если бы Франция или Австрия задумали бы усилиться за счет Турции, то и нам не следовало бы оставаться сложа руки, и мы могли бы сделать приобретения, которые обеспечили бы за нами внушительное положение».

Граф Павел Строганов сказал, что Франция слишком воинственно настроена, не пора бы положить преграду этим намерениям? Надо оставить в покое Турцию – ни усиливать ее, ни способствовать ее раздроблению. После возникших споров граф Кочубей согласился, что Франция с первым консулом Бонапартом в некоторой степени угнетает отдельные европейские государства, нарушает европейское равновесие, к которому так стремилась Екатерина Великая. Может быть, пора заключить союз России, Франции и Пруссии? А что может подумать в связи с этим союзом Австрия и Великобритания? Князь Чарторижский и граф Строганов заявили, что следовало бы указать Франции и генералу Бонапарту, что Россия имеет средства остановить его воинственные намерения в Европе. Негласный комитет поддержал этот призыв.

Александр I, получив письмо от прусского короля Фридриха-Вильгельма III и будучи заинтересованным рассказами о необыкновенном обаянии его жены Луизы, задумал посетить Прусское королевство, не предполагая в этом посещении политики, а только лишь укрепление личной дружбы между прусским и императорским двором и желание посмотреть на прусские полки, прусских солдат, которых так расхвалил отец.

Отвечая своим друзьям, высказавшим разные мнения о внешней политике России, Александр I заявил, что Францию можно удержать в пределах умеренности и не стоит ей думать о расширении своих границ, а для этого необходимо заключить с ней договор, в котором должна быть статья об умеренности ее намерений в Европе. «Нам не нужен союз, – сказал император, – но если Франция предложит, мы не откажемся от союза».

В апреле 1802 года Александр I вызвал в свой кабинет графа Кочубея, сообщил, что в ближайшее время он намерен поехать в Мемель для встречи с прусским королем, и попросил составить план поездки, разработать маршрут.

Обескураженный граф Кочубей подумал: «Кому придет в голову, что два государя совершают столь длительный переезд для того только, чтобы осмотреть несколько полков? А в сущности, это так, и не иначе. Кто поверит, что министр иностранных дел не знал ничего об этой проделке? А между тем и это сущая правда».