В своей недавней мемуарной книге «Коллекционеры» Валерий Дудаков – человек тоже весьма известный в собирательской среде; свою карьеру он начал еще в 1960‐е и знавал многих действующих лиц на этой сцене, – посвятил Рубинштейну несколько страниц. Валерий Александрович отмечает, в частности, свойственную его старшему коллеге независимость суждений об искусстве:

Он собирал картины «глазами», т. е. интуитивно, доверяя собственному вкусу, интересу к искусству, знаниям и азарту. Этим он и отличался. Он не прислушивался к советам музейщиков и прочих экспертов.

Он собирал картины «глазами», т. е. интуитивно, доверяя собственному вкусу, интересу к искусству, знаниям и азарту. Этим он и отличался. Он не прислушивался к советам музейщиков и прочих экспертов.

Что касается его коллекции, она, конечно, была пестра и эклектична, как у большинства друзей-соперников, но в ней присутствовала и вполне отчетливая линия:

Деятельность Рубинштейна как коллекционера была в некоторой степени ответом политической оттепели, которая случилась после смерти Сталина. Его интересовали работы либо забытых художников, либо тех, кто не шел в основном русле соцреализма. Яков Евсеевич любил повторять: «Я ведь немножко зулус», т. е. другой, инакомыслящий; при этом он несколько плотоядно шевелил тщательно ухоженными усами и гордо осматривал коллекцию.

Деятельность Рубинштейна как коллекционера была в некоторой степени ответом политической оттепели, которая случилась после смерти Сталина. Его интересовали работы либо забытых художников, либо тех, кто не шел в основном русле соцреализма. Яков Евсеевич любил повторять: «Я ведь немножко зулус», т. е. другой, инакомыслящий; при этом он несколько плотоядно шевелил тщательно ухоженными усами и гордо осматривал коллекцию.

Добывались же и демонстрировались подобные произведения, по словам Дудакова, следующим образом:

Приобретал Яков Евсеевич и работы «неофициального», «другого» искусства за недорогую плату; иногда художники в знак уважения к коллекционеру дарили их ему. К его чести надо сказать, что иногда он, пользуясь и моей помощью, снимал со стен все работы мастеров «старшего» поколения и выставлял молодых – М. Кулакова, Ларина, братьев Волковых и других художников. Этого не позволяли себе и более значимые собиратели – Костаки, Мясников. «Шестидесятники» нередко приходили посмотреть коллекцию Рубинштейна, чтобы увидеть забытых мастеров, отвергнутых властью или «задвинутых» ею в дальний угол истории отечественного искусства. В этом деятельность Рубинштейна в похожей, но несколько парадоксальной форме напоминала деятельность Щукина и Морозова.