Добавим, что в тот момент возникла не очень характерная для Ларина ситуация, когда круг его профессионального общения вступил во взаимодействие с кругом околодиссидентским. Вернее, как раз второй подключился к первому. Об этом рассказала искусствовед Галина Ельшевская:

Я писала про его выставку 1982 года в Театре имени Ермоловой. Почему я оказалась этим человеком? Потому что меня на это дело «завербовали» и познакомили с ним некоторые люди. Это был такой круг, очень занятный: дети старых большевиков – естественно, погибших ‹…› На тот момент, когда придумали делать выставку Ларину в Театре Ермоловой, была такая компания: Зоря Николаевна Борц, к тому моменту жена Игоря Пятницкого, тут смотри историю ВКП(б); еще в эту команду входил Джулиано Грамши, опять же смотри историю, несколько другую. Словом, там было некоторое количество людей, которые сильно не любили советскую власть, но у всех у них была такая презумпция, что если бы их родители были живы, все это было бы немного приятней для глаз. Можно отмести эту презумпцию как ложную, но она существовала. А советская власть на тот момент к ним относилась, что называется, лояльно. И они стали искать каких-то искусствоведов, но все боялись. Не знаю, к кому именно, но к кому-то они обращались. В результате попросили написать меня, я посмотрела работы, и они понравились мне до чрезвычайности. И я написала. Вот история нашего знакомства. Надо сказать, что хотя Ларин входил в этот круг, но был в нем человеком наиболее аполитичным. Прямо скажем, был аполитичным совсем. Его интересовало его искусство.

Я писала про его выставку 1982 года в Театре имени Ермоловой. Почему я оказалась этим человеком? Потому что меня на это дело «завербовали» и познакомили с ним некоторые люди. Это был такой круг, очень занятный: дети старых большевиков – естественно, погибших ‹…› На тот момент, когда придумали делать выставку Ларину в Театре Ермоловой, была такая компания: Зоря Николаевна Борц, к тому моменту жена Игоря Пятницкого, тут смотри историю ВКП(б); еще в эту команду входил Джулиано Грамши, опять же смотри историю, несколько другую. Словом, там было некоторое количество людей, которые сильно не любили советскую власть, но у всех у них была такая презумпция, что если бы их родители были живы, все это было бы немного приятней для глаз. Можно отмести эту презумпцию как ложную, но она существовала. А советская власть на тот момент к ним относилась, что называется, лояльно.

И они стали искать каких-то искусствоведов, но все боялись. Не знаю, к кому именно, но к кому-то они обращались. В результате попросили написать меня, я посмотрела работы, и они понравились мне до чрезвычайности. И я написала. Вот история нашего знакомства. Надо сказать, что хотя Ларин входил в этот круг, но был в нем человеком наиболее аполитичным. Прямо скажем, был аполитичным совсем. Его интересовало его искусство.