Приобретал Яков Евсеевич и работы «неофициального», «другого» искусства за недорогую плату; иногда художники в знак уважения к коллекционеру дарили их ему. К его чести надо сказать, что иногда он, пользуясь и моей помощью, снимал со стен все работы мастеров «старшего» поколения и выставлял молодых – М. Кулакова, Ларина, братьев Волковых и других художников. Этого не позволяли себе и более значимые собиратели – Костаки, Мясников. «Шестидесятники» нередко приходили посмотреть коллекцию Рубинштейна, чтобы увидеть забытых мастеров, отвергнутых властью или «задвинутых» ею в дальний угол истории отечественного искусства. В этом деятельность Рубинштейна в похожей, но несколько парадоксальной форме напоминала деятельность Щукина и Морозова.

И последняя цитата из книги Дудакова: «Рубинштейн был человек доброжелательный, но на контакт с новыми людьми шел не сразу». В случае с Юрием Лариным контакт, тем не менее, установился довольно скоро и выглядел вполне доверительным – насколько вообще возможны доверительные отношения между коллекционером и художником. По словам Ольги Максаковой, Рубинштейн однажды дал Ларину следующий совет – обоюдовыгодный, как полагал собиратель: «Только не говорите никому, что я у вас так дешево покупаю, это не в ваших интересах как автора». Что ж, в части готовности легко расставаться с деньгами Якова Евсеевича, пожалуй, нельзя было сравнивать с упомянутыми Щукиным и Морозовым, однако в первое время он выступал для Ларина в качестве единственного покупателя. И платил все-таки отнюдь не гроши: эти средства довольно ощутимо начали сказываться на материальном положении семьи.

К сожалению, после смерти Рубинштейна в 1983 году его обширное собрание отчасти погибло при пожаре на даче, отчасти распылилось по наследникам. Причем распылилось двумя стремительными этапами: сначала коллекция была поделена между несколькими наследниками, главным из которых был сын Рубинштейна, Евгений Яковлевич – тоже коллекционер. И он скончался в том же 1983‐м, так что его доля отцовского наследства распалась еще на несколько фрагментов. Отследить участь ларинских работ, приобретенных когда-то Яковом Евсеевичем, вряд ли уже возможно. Хотелось бы надеяться, что они не сгинули и живут теперь у каких-то не известных нам владельцев.

Между тем сыграл Рубинштейн в творческой судьбе Ларина и другую значимую роль – посредника, проводника в обособленный мир иностранцев, живших тогда в Москве и интересовавшихся здешним неофициальным искусством. Среди художников продвижение своих опусов в этой среде получило слегка ироничное название «дип-арт». В данном случае ключевой фигурой «на том берегу» оказался Джованни Мильуоло, посол Италии в СССР. С ним-то Ларина и познакомил Яков Евсеевич, который жил в одном из арбатских переулков; они вместе с Мильуоло нередко по-соседски выгуливали собачек.