В целом же, как выразилась Максакова в нашей беседе, «жили довольно гармонично». Ну и слово «безалаберно» в ее рассказе тоже присутствовало: «Правда, я совсем не хозяйственная, но и Юра человек неприхотливый, и тут не возникало трений». К деньгам оба относились без излишнего трепета – не потому, что денег было много, а потому, что относились именно так.

Когда я переехала к Юре, он считал себя богатым человеком, – вспоминает Ольга Арсеньевна. – После выставки 1989 года у него образовались неимоверные запасы. Но все рухнуло и обнулилось в одночасье после какой-то реформы. Мы часто шутили по этому поводу. Потом долгое время жили, в основном, на мою зарплату, которая почему-то на определенный период была достаточно высокой. Юра иногда переживал и говорил: надо бы мальчикам сказать, чтобы они хоть что-то давали на жизнь, – но ни мне, ни ему такие посылы были недоступны. Однако каждый год, аккурат перед каждой поездкой, у него кто-нибудь покупал работу, и этого хватало на организацию летнего сезона. А если он начинал унывать из‐за отсутствия выставок, почти сразу что-то появлялось на горизонте.

Когда я переехала к Юре, он считал себя богатым человеком, – вспоминает Ольга Арсеньевна. – После выставки 1989 года у него образовались неимоверные запасы. Но все рухнуло и обнулилось в одночасье после какой-то реформы. Мы часто шутили по этому поводу. Потом долгое время жили, в основном, на мою зарплату, которая почему-то на определенный период была достаточно высокой. Юра иногда переживал и говорил: надо бы мальчикам сказать, чтобы они хоть что-то давали на жизнь, – но ни мне, ни ему такие посылы были недоступны. Однако каждый год, аккурат перед каждой поездкой, у него кто-нибудь покупал работу, и этого хватало на организацию летнего сезона. А если он начинал унывать из‐за отсутствия выставок, почти сразу что-то появлялось на горизонте.

Их семья – в широком смысле слова – все же не бедствовала, как бывало прежде. Анна Михайловна одно время и вовсе пребывала в статусе «состоятельной дамы», поскольку получала неплохие гонорары и за свою книгу, переведенную на несколько иностранных языков, и за участие во всевозможных публичных событиях, «живых» или медийных. Она даже сумела приобрести дачу в подмосковном поселке Кратово – видимо, случайно угадав подходящий момент между «плановой девальвацией» и «безудержной инфляцией». Хотя в той финансово-экономической игре на роль победителей все равно предназначались другие люди, уж никак не вдова Бухарина, и она, конечно, свои доходы сохранить не могла по определению. Вряд ли это так уж чрезмерно ее расстраивало – в любом случае возникли обстоятельства, оказавшиеся для нее явно более травматичными.