Нашелся новый исторический источник, оглушительный по тем временам, это стало толчком не только для работы над бухаринским текстом, но и поводом вернуться к своим каким-то затаенным мыслям и представлениям, тому самому пониманию, о котором Михаил Яковлевич говорил как об элементе непонимания. Эти рассуждения надо рассматривать в контексте всего его творчества последних, по крайней мере, десятилетий или лет, потому что иначе это выглядит странно. Человек берет текст, очень важный с точки зрения советской истории, очень многозначащий, очень конкретный, и вдруг начинает философствовать. Но мне кажется, это сочетание получилось естественным.

В ходе нашего разговора, посвященного обстоятельствам биографии Юрия Ларина, Валентин Гефтер затронул и тему отношений между давними, близкими друзьями – Михаилом Яковлевичем и Анной Михайловной – на фоне уже написанной «Апологии». По его словам, тогда не возникло никакой ссоры и не прозвучало никаких упреков, хотя почву для этого отыскать было не так уж трудно – при желании.

Последние свои четыре года Михаил Яковлевич прожил за городом, в писательском поселке на Пахре, – рассказал младший Гефтер. – Помимо разных заболеваний, еще и это несколько отдалило его тогда и от Анны Михайловны, и от Юры – просто территориально. Там он написал, на мой взгляд, очень знаменательный текст «Апология человека слабого». Анализ Михаила Яковлевича ни в коем случае не был антибухаринским, но даже этот «слабый человек» в заголовке… Словом, анализ того трагического момента был не очень близок Юре и Анне Михайловне. А эта работа отца была прочтена, конечно, Лариными. Я никогда не обсуждал с ними этого детально. Понимал, что это очень больная, чувствительная тема, и, в частности, с Юрой мы в последние лет двадцать его жизни обходили ее стороной. Впрочем, мы и встречались тогда уже реже, чем прежде.

Последние свои четыре года Михаил Яковлевич прожил за городом, в писательском поселке на Пахре, – рассказал младший Гефтер. – Помимо разных заболеваний, еще и это несколько отдалило его тогда и от Анны Михайловны, и от Юры – просто территориально. Там он написал, на мой взгляд, очень знаменательный текст «Апология человека слабого». Анализ Михаила Яковлевича ни в коем случае не был антибухаринским, но даже этот «слабый человек» в заголовке… Словом, анализ того трагического момента был не очень близок Юре и Анне Михайловне. А эта работа отца была прочтена, конечно, Лариными. Я никогда не обсуждал с ними этого детально. Понимал, что это очень больная, чувствительная тема, и, в частности, с Юрой мы в последние лет двадцать его жизни обходили ее стороной. Впрочем, мы и встречались тогда уже реже, чем прежде.