В марте 1927-го, самом «урожайном» месяце этого года, интерес к научному материализму доминировал: «Весь месяц интенсивная работа над материей; набросал сырья в свой „Дневник“ за март 258 стр<аниц>» (РД. С. 496). Скорее всего, этот труд так и не выделился в самостоятельное сочинение и пропал вместе с дневником (впрочем, частично это «сырье» могло попасть и в «Историю становления самосознающей души»).

Зато очевидно, что также очень большой по объему дневник за апрель — июль (путешествие по Грузии) лег в основу книги «Ветер с Кавказа», написанной и изданной в 1928 году. К. Н. Бугаева, сопровождавшая Белого в путешествии и бывшая свидетельницей подготовки «кавказских впечатлений» к печати, подчеркивала:

Они <…> сохранили форму дневника, где впечатления от местности (природа, Загэс и т. д.) переплетаются с событиями личной жизни, полемикой с литературными противниками, размышлениями о взаимоотношениях «читателя и писателя», материалами к собственному процессу творчества, встречами с людьми (Мейерхольд, Шкловский, грузинские поэты, пианист Эгон Петри)[1563].

Они <…> сохранили форму дневника, где впечатления от местности (природа, Загэс и т. д.) переплетаются с событиями личной жизни, полемикой с литературными противниками, размышлениями о взаимоотношениях «читателя и писателя», материалами к собственному процессу творчества, встречами с людьми (Мейерхольд, Шкловский, грузинские поэты, пианист Эгон Петри)[1563].

О том же Белый писал в цитировавшемся выше предисловии к книге и позже, в 1930 году, в эссе для сборника «Как мы пишем»[1564], иронически характеризуя такой метод работы как пример допустимой «полу-халтуры»[1565]:

Два года назад я использовал свой личный дневник, переделав его в книгу «Ветер с Кавказа»; процесс работы опять-таки совпадает с временем написания; я переписывал свой дневник, наводя на него легкий литературный лоск и использовав прежние достижения «Белого»; работа, учитываемая почтенным количеством часов, проведенных за скрипением пера, но пустяковая в сравнении с художественной; ведь писал публицист; в итоге — очерки, подобные открыткам с видами[1566].

Два года назад я использовал свой личный дневник, переделав его в книгу «Ветер с Кавказа»; процесс работы опять-таки совпадает с временем написания; я переписывал свой дневник, наводя на него легкий литературный лоск и использовав прежние достижения «Белого»; работа, учитываемая почтенным количеством часов, проведенных за скрипением пера, но пустяковая в сравнении с художественной; ведь писал публицист; в итоге — очерки, подобные открыткам с видами[1566].