Что же означают тогда слова Петра Никаноровича об этих стихах: «Их не удалось опубликовать в то время»? <…> а не пытался ли сам мемуарист в январе 1934 г. или чуть позднее «протолкнуть в печать» стихи Мандельштама, печатавшегося в последний раз не так уж давно — в 1932 г.? Тогда фразу «их не удалось опубликовать» следует понимать совершенно буквально — как отражающую личный опыт Зайцева. В этом случае немного иначе обрисовываются и обстоятельства получения им рукописи: текст был дан не просто на память, но, возможно, в ответ на предложение попытаться «пристроить» эти стихи. <…> Мандельштама, легко дававшего надежде увлечь себя, нетрудно было убедить, что вслед за некрологом могут быть опубликованы и стихи на смерть Андрея Белого[1739].

Нам кажется, что едва ли Зайцев мог в 1934 году пообещать «пристроить» чьи-либо стихи в печать. Он только в 1932‐м вернулся в Москву из Алма-Аты, из ссылки[1740] и устроился работать всего лишь внештатным редактором Госиздата: рецензировал книги молодых авторов и проводил литературные консультации, например, сидя за столиком в парке культуры и отдыха имени Горького… Он отчаянно нуждался и не был способен «пристроить» даже себя самого, не говоря уже о Мандельштаме.

Однако дневниковые записи Зайцева показали, что текст своего стихотворения Мандельштам действительно дал ему «не просто на память». Дело в том, что Зайцев состоял членом комиссии по увековечению памяти Андрея Белого и старался добросовестно делать на этой ниве все, что от него зависело. А самой простой и привычной в литературных кругах формой «увековечивания» была организация специальных вечеров памяти умершего. Видимо, друзья Белого рассчитывали на то, что серия таких вечеров пройдет сразу в нескольких городах. О неудаче с проведением таких мероприятий в Ленинграде сообщал Зайцеву поэт С. Д. Спасский, тоже друг Белого и член комиссии по увековечению его памяти, в письме от 18 февраля 1934 года:

С вечерами памяти Андрея Белого происходят странные вещи. Состоялся один, без афиш, в Доме печати, очень скромный и — неудачный. Должен был быть второй вечер — недавно, куда меня приглашали выступать, открытый, но его почему-то отменили. Теперь неизвестно, будет ли что-нибудь вообще[1741].

С вечерами памяти Андрея Белого происходят странные вещи. Состоялся один, без афиш, в Доме печати, очень скромный и — неудачный.

Должен был быть второй вечер — недавно, куда меня приглашали выступать, открытый, но его почему-то отменили. Теперь неизвестно, будет ли что-нибудь вообще[1741].