У повстанческих формирований, как правило, не было программы, ее заменяли лозунги. Так, руководитель восстания в Якутии генерал А.Н. Пепеляев следующим образом сформулировал политическое кредо мятежников: «Интернационализму мы противопоставляем горячую любовь к народу и Родине, безбожию – веру в бога и партийной диктатуре коммунистов – власть всего народа»[853].

Требования восставших были близки и понятны многим красноармейцам (в основном выходцам из крестьян). Советское командование часто сталкивалось с их нежеланием выполнять приказы и было вынуждено свои части пополнять или расформировывать как «зараженные бандитизмом и массовым дезертирством», а для восстановления боеспособности личного состава даже применяло аресты и предание суду ревтрибунала[854].

Наряду с восстаниями и мятежами в стране получил широкое распространение уголовный и политический бандитизм. Между мятежами и бандитизмом была самая тесная связь. Нередко разгромленные формирования мятежников превращались в бандитские отряды. Порой трудно было отличить одно от другого. Действия бандитов, повстанцев и мятежников были почти одинаковыми: агитация против налогов, диверсии, разграбление имущества, свержение органов власти, мобилизация населения, распространение слухов о ширящемся восстании, арест советских активистов и коммунистов, расправа над ними и членами их семей.

Следует отметить, что в большинстве случаев зверства восставших не были спонтанными, а направлялись руководителями движения, о чем свидетельствуют приказы барона Р.Ф. Унгерна, Н.И. Махно и другие. Вот выдержка из приказа № 15 от 2 мая 1921 г. Унгерна:

«…2. Комиссаров, коммунистов и евреев уничтожать вместе с семьями. Все имущество их конфисковывать.

3. Суд над виновными может быть или дисциплинарным или же в виде применения разнородных степеней смертной казни»[855].

Главарь одной из банд полковник Емлин обещал поголовно вырезать всех коммунистов в приграничных районах. Он и другие поступали на основе инструкции порученца атамана Г.М. Семенова генерал-лейтенанта Глебова, 4-й параграф которой гласил: «Сознательные члены коммунистической партии объявляются вне закона и подлежат беспощадному уничтожению», а параграф 8 рекомендовал: «Провести несколько налетов на почтово-пассажирские поезда для добычи средств. Коммунистов расстрелять»[856]. В западных районах Белоруссии свирепствовали банды С.Н. Булак-Балаховича. Например, в местечке Плотницы они сварили в огромном котле заживо еврея и заставили жителей «хлебать коммунистический суп». Характерной чертой погромов было большое количество изнасилованных: только в Мозырьском уезде число их достигло1500 человек[857]. В районе с. Поныри Курской губернии, где действовала банда Кузенка, грабившая кооперативы, почтовые конторы и даже облагавшая налогом зажиточных крестьян. За невыполнение их требований бандиты насиловали женщин, отрезали им руки и груди, обливали керосином и сжигали[858].