Весть о том, что мы никогда больше не увидимся, пришла внезапно. Мы попрощались с ним, как могли – некрологом-воспоминанием на страницах издания «Газета Выборча».

Стасик и Алла Рассадины

Стасик и Алла Рассадины

Одним из ближайших друзей Натана был Станислав Рассадин. Его воспоминания о Натане, которого он по праву называет историком «Божьей милостью», пронизаны восхищением его талантом и радостью от возможности общения с ним. Они читали работы друг друга еще на стадии рукописи и с нетерпением ждали замечаний. Нам такое не было дано ни из-за расстояния, ни из-за поверхностного представления об их жизни.

Стасик был готов простить Юлию лишь за сам факт, что ее избрал Натан, и за то, что через ее руки проходили сотни писем, которыми обменивались друзья. Именно он заразил Натана радостью переписки с кем-то близким. Они были достойными друг друга партнерами. Трудно сказать, чем мы заслужили то, что они были более чем расположены к нам, чем мы гордимся сейчас. И мы не можем объяснить, каким образом в системе, которая привела к деградации столь многих талантливых и умных людей, они настолько могли осознавать, что происходит вокруг, сохраняли ясность мышления и были столь неуступчивы, бескомпромиссны, в крайнем случае, отходили в сторону. Им приходилось уступать лишь давлению цензуры – соглашаться на изменение названий, глупые купюры, но никогда на искажение идей своих работ. Они всегда чувствовали грань, когда следовало остановиться, даже ценой того, что готовая работа окажется запертой в ящике стола. И не соглашались подписывать искаженный цензурой текст, за который позднее будет стыдно.

Фамилия Стасика вводила в заблуждение: для одних она ассоциировалась с турецкоязычным писателем-сатириком Насреддином, другие подозревали у него еврейские корни. Представитель турагентства «Орбис», встречавший Рассадиных на Варшавском вокзале, был убежден, что приезжают гости из Туркмении. Нам пришлось его разубеждать. Между тем у Рассадина с советской точки зрения было отличное социальное происхождение: уроженец села (отец погиб на войне, мать – член партии, наивно верящая в «доброго Сталина»), фамилия, производная от слова «рассада» – плоть от плоти русский. Как и его жена, Алина Петухова-Якунина, красавица, суровая и в то же время добрая, у которой за плечами было невероятно трудное детство, о котором они никогда не хотели говорить. Именно ей, автору произведений для детей, работавшей в «Литературной газете», Стасик, по его словам, был обязан всем. Она была для него абсолютным авторитетом: ему было достаточно одного ее взгляда, чтобы понять ее мнение. Она была его опорой до самого конца, вытащила его также из алкоголизма («из канавы», как говорил Стасик). Нас она тоже очаровала.