Они относились к тем прекраснейшим русским, которые лишены даже тени какой-либо ксенофобии, глубоко, без напускной нарочитости переживающих трагедии других народов и людей: геноцид армян, Холокост, Катынь, Варшавское восстание и сталинские депортации целых народов. Они говорили о стыде, который испытывали, глядя на варшавский район Прага, где остановились советские войска и не пришли на помощь тем, кто сражался на другой стороне Вислы. Их не заботили никакие государственные интересы, а лишь трагедия людей. Это нас еще больше сблизило, хотя мы были склонны обвинять в разгроме восстания, прежде всего, тех, кто отдал приказ о его начале…

Наши письма для меня как для историка – это отличный источник описания состояния наших рынков, поскольку в переписке мы постоянно касаемся вопросов обмена: Алла сообщает свой размер и просит брюки или юбку, которую она недавно видела у меня, заколку для волос, такую же, как та, которую она купила на улице Новы Свят и как раз сломала, определенную косметику и т. д. Стасик благодарит и подробно описывает, как Алла отлично смотрится в отправленном джерси, что юбка подошла, и я снова отвечаю, что у меня глаз-ватерпас, так что мне удается купить то, что нужно, нам в свою очередь нужен паяльник, небольшое радио, соковыжималка, пылесос… Все эти просьбы растянуты во времени, их интенсивность усугубляется во время ожидаемого прибытия друг друга или доверенных курьеров. Дольше всего продолжались перипетии с дубленкой. Купленный в Варшаве последний писк моды был задержан на границе и отправлен на наш адрес. Приближалась зима, у Аллы не было ничего теплого, а случай передать дубленку не представлялся (в конце концов, ее должна перевозить женщина). История «рыжика», потому что мы так называем дубленку в наших письмах, длилась целые месяцы. Наконец Мария Цимборска-Лебода перевезла ее к взаимной радости. Не менее сложной оказалась отправка огромной электрической мясорубки. Наконец-то она к нам прибыла. Мы не стали писать нашим поставщикам, что в результате использовали ее всего несколько раз, потому что ее было дольше мыть, чем пользоваться обычной мясорубкой. Наверно, она и по сей день лежит на чердаке нашего дома в Залесе Дольне.

Второй по очередности темой в письмах была отправка приглашений друг другу. Нам их надо было делать у нотариуса, а для этого отстоять очередь. В СССР следовало отстоять очередь в ОВИР (Отдел виз и регистрации), представить соответствующий для приглашавшей иностранца стороны метраж и доходы (позже это было введено и в нашей стране и, кажется, действует по сей день). Также следовало договориться о точных датах, что было непросто, потому что Рассадины ездили по домам творчества, а позднее – в Европу. При этом у нас также было много претендентов на ночлег в нашей квартире.