Иногда Лотмана охватывала усталость. 2 сентября 1980 г. мы читаем в очередном письме к Егорову: «Первый раз встретил новый учебный год без подъема и с глубокой усталостью. Но вообще я ощущаю какое-то нервное веселье – хотелось бы некоторые научные вопросы обсудить со Сливовскими»[220]. Мы просмотрели нашу переписку с Лотманом и, к сожалению, не нашли ответа на вопрос, что он с нами хотел обсудить.

Его письма – тоже своего рода шедевры импровизации, в которых серьезность соседствует только с ему присущим юмором, игрой слов, придающей им шарм. Егоров несомненно прав, когда отмечает: «Почти каждое письмо Ю. М. – талантливое произведение. И, как правило, – ярко многожанровое. Здесь и глубокие научные размышления, и полемика, и описания быта и настроений; лирические излияния, отчет о кафедральных и издательских делах, о поездках; серьезный фундамент смешивается с юмором, иронией… Даже в предсмертные месяцы, когда он сознательно прощался с жизнью, писал друзьям возвышенные слова и завещательные просьбы, он мог разрядиться остроумной шуткой, поиронизировать над своими недугами…»[221].

Из двухсот пятидесяти писем, которые Лотман написал Егорову в 1958–1993 годах, адресат опубликовал в 1994 году семь на страницах петербургской «Звезды», затем подготовил вышеупомянутое издание писем, в которое, помимо их переписки вошла небольшая часть писем другим ученым и родственникам (выборка велась с учетом живущих людей и их потомков). Сразу вспоминается переписка Антона Чехова – настоящая эпистолярная проза, которая по мастерству не уступает его художественным произведениям. С учетом всех соотношений (характер, психология, стилистика, профессионализм) только с Чеховым, автором уникальной эпистолярной прозы, можно было бы сравнить корреспондента Лотмана, прекрасного, утонченного, владеющего пером, как редко кто из русских ученых ХХ века. Эта переписка еще раз демонстрирует безграничность знаний и интересов Лотмана, истинного любителя книг, обожавшего читать на разных языках.

Последняя книга Юрия Лотмана[222], вышедшая после его смерти, – это серия его телевизионных лекций, подготовленных автором к печати. Отсюда особый, очень оригинальный тип повествования, проводимый ученым, который умеет увлечь тем, как говорит (и пишет) о вещах, которые кажутся далекими, устаревшими, но, как выясняется, вечными, и по-прежнему актуальными, о моделях поведения и позиции людей, в данном случае русских – их отношении к себе, к другим, к знакомым, близким, семье. И все это показывается в аспекте широко понимаемой культуры, потому что в авторском представлении, с одной стороны, конкретный человек может быть носителем культуры, может активно участвовать в ее развитии, и в то же время, с другой стороны, культура и язык являются социальным явлениям. Именно круг этих вопросов прослеживает Лотман в своих лекциях, предпринимая попытку воссоздать реалии жизни, существовавшего «быта» (это понятие охватывает всю сферу человеческого существования – обычаи, повседневную жизнь и пр.) господствующего класса – дворянства – на протяжении веков в России.