Она стала для нас замечательным экскурсоводом по своему родному городу. Здесь жили ее деды и прадеды, у них был красивый дом, хорошо знакомый ей с детства, и типография. И дом, и типография существуют и сегодня. Мы останавливаемся у великолепного дворца, в котором находится резиденция Союза писателей Восточной Сибири, бывшем Союзе писателей СССР. Это как раз дом семьи Новоселовых. Поднимаемся по мраморной лестнице. Марина была здесь в последний раз во время революции. Позднее она не говорила ни о своих польских корнях, ни о своем происхождении и собственности предков. Теперь она с изумлением смотрит на знакомые комнаты, видит переделки, закрашенные ужасной масляной краской стены. Взволнована.

Знакомимся с председателем Иркутского отделения Союза писателей России поэтом Андреем Румянцевым. Мы получаем в подарок несколько книг, в том числе Валентина Распутина, известного в переводах в Польше («Живи и помни», «Прощание с Матерой», «Пожар»), и теперь занимающегося низкопробной публицистикой, пропитанной антисемитизмом, с националистическим уклоном при явной поддержке членов этого союза. Румянцев, несмотря на наши попытки обсудить это, тему не поддерживает. Время от времени кто-то заглядывает в его кабинет. Мы встречаемся с местной поэтессой и покупаем в киоске книгу ее стихов для автографа (она не может нам ее подарить, потому что, как говорит, осталась без денег).

В ближайшее воскресенье нас приглашают в другой профсоюз, который какое-то время тому назад отделился, протестуя против взглядов Распутина и его товарищей. Как рассказывает его президент – поэт, критик и журналист Анатолий Кобенков, оба союза расположены на улицах двух разбойников: один – на улице Степана Разина, другой – Феликса Дзержинского. Последний разместился в деревянном, разрушающемся из-за отсутствия средств на ремонт доме. В плачевном состоянии находятся даже санузлы (что, впрочем, обычная для Иркутска проблема). Двухчасовая беседа проходит в честной, открытой и полезной для нас атмосфере. Кобенков тактично говорит о разногласиях, которые привели к расколу. Решающее значение имел национальный вопрос, а последней каплей стала публикация «Протоколов сионских мудрецов» в ежемесячнике «Сибирь».

В последнее время среди сибирской интеллигенции возникли дискуссии о национальной идентичности, православной церкви и роли «чужаков» в русской культуре. До этого здесь не было острых национальных конфликтов – Сибирь давно стала конгломератом разных национальностей, и население к этому привыкло. Местные жители гордятся отсутствием масштабных конфликтов. Как говорят, здесь уважали трудолюбие, честность и надежность, а не то, откуда ты приехал и какой национальности. Но так было раньше. Сталинский террор внес свои коррективы (не случайно сегодня так много людей признают свои польские корни – раньше они скрывали это, опасаясь преследований). Сегодня эти проблемы вновь возникли и вызывают жаркие дискуссии. Например, упомянутый Валентин Распутин – некогда оплот «деревенской прозы», сегодня является выразителем ксенофобии, антизападничества, выступает против всего того, что привело к свержению коммунизма. На собрание пришли немногие из членов профсоюза. Кобенков объясняет это не отсутствием интереса, а «выкопкой» – времени для уборки урожая в Сибири мало, потому что скоро могут наступить заморозки. Мы получаем книги, которые я буду использовать вместе с купленными в местном книжном магазине на семинаре по переводу в Варшаве.