В сумерках мы с волнением и восхищением наблюдали, как стадо коров возвращалось с пастбища, и каждая сворачивает к своему загону, как солнце садиться в тишине, а дома выглядят зажиточными. Мы были в одном из них – у семьи Ханевичей, продолжающей вести хозяйство. Дом обустроен по-городскому, уютный. Конечно, приехавший на один день гость мало что узнает о повседневных заботах и проблемах, с которыми они сталкиваются. Однако, если бы они не чувствовали себя здесь как дома, если бы они жили с ощущением отсутствия перспектив, то безусловно один за другим постарались бы вернуться в Польшу.

Главный летописец Белостока – это Василий Ханевич. Именно он первым начал расспрашивать родителей о прошлом. В течение многих лет он собирал материалы о жителях своего села и опубликовал их в 1993 году в книге объемом в сто девяносто страниц под многозначительным названием «Белостокская трагедия», изданной на плохой бумаге филиалом «Мемориала» в Томске при финансовой поддержке Томского машиностроительного техникума, администрации самого села и возрожденного Польского дома в Томске. В ней в заключении приводится список ста двух жителей Белостока, большинство из которых было расстреляно в 1937–1938 годах.

Название «Белостокская трагедия» полностью соответствует содержанию этой публикации. Автор пишет о том, что ему ближе всего, и что историкам еще мало известно. Ведь нет пока работ о добровольном переселении польских крестьян в Сибирь, о годах коллективизации, борьбе с кулачеством, а затем с мнимыми польскими заговорами, связанными с подпольной Польской военной организацией (ПОВ), якобы охватившей всю Сибирь. Как нет работ о польских инженерах и рабочих, строивших Транссибирскую магистраль, которых добровольные переселенцы обеспечивали едой. А после 1914 года, когда строительство было завершено, большая их часть также осела в сибирских деревнях. Ханевич пишет об этих фактах, понимая, что все это еще требует ведения архивных поисков и проведения исследований.

Прошло немало времени, прежде чем ему удалось найти нужный материал. Его мать и сестры умоляли его не соваться в эти дела, не беспокоить кагебешников, потому что его ждет та же участь, что и его отца Антония, долгие годы находившегося в заключении, его родственников и сотен жителей Белостока и других польских деревень. В составленном им списке расстрелянных и пропавших без вести трое Ханевичей: Ипполит и Кузьма, сыновья Юзефа из Гродненской губернии, и Василь, сын Яна. Все они были арестованы и расстреляны в 1938 году.

Жителей Белостока и других деревень обвиняли в якобы принадлежности к Польскому Сибирскому комитету, тесно связанному с военнопленными, шпионажем и саботажем. Никто из обвиняемых ни о чем подобном не слышал, но под пытками они подписывали показания. Сначала военные чиновники, занимающиеся реабилитацией невинно осужденных, только зачитывали Ханевичу отрывки из документов, касавшиеся его соотечественников, затем ему удалось добиться того, что он мог читать их сам и делать записи. Реабилитация проходила в 1956 и 1990-х годах. Документы показали ужасы, происходившие не только в 1937 и 1938 годах, но и более ранние репрессии: сопротивление жителей коллективизацию, высылку «кулацких семей», создание колхоза в Белостоке и так далее. Ханевич также воссоздал несколько десятков образов своих соотечественников, расстрелянных, отправленных в трудовые лагеря, лишь изредка возвращающихся; он перечисляет имена следователей и тех, кто расстреливал. Радостно было узнать, пишет он об одном из жителей Белостока, что его не расстреляли, а он умер в тюремной камере на руках своих сыновей. Мы также узнали о судьбе местного ксендза Миколая, сыне Яна, Михасеньке, который с 1913 г. служил в Сибири, а в 1927 г. за «антисоветские» высказывания в проповедях в Томске и попытку бежать в Польшу на три года был сослан на Соловки, а затем в 1930 году на следующие три года в один из трудовых лагерей на севере в системе СЛОН (Северные лагеря особого назначения); там его след потерялся…