Где-то около восьми утра мы прибываем в Томск. На платформе нас встречает черноволосый и черноусый, невысокий и улыбающийся Ханевич. «Это недалеко, – говорит он, слегка растягивая слова под влиянием русского языка, – такси не нужно, гостиница всего в нескольких шагах от вокзала». Действительно – близко. Чемоданы послушно катятся на колесиках, нам кажется, что жить рядом с вокзалом – не знать покоя. Однако оказалось, что этот вариант идеальный. Томск – это конечная станция, дальше поезда не идут. Шум от проезжающих составов до гостиницы не доходит. А сам вокзал отделен от здания гостиницы огромным рынком. Здесь все можно найти: и одежду, и обувь, и декоративные вещи, и кухонные принадлежности. Кругом полно покупателей, особенно у продуктовых ларьков. Кроме того, будочки с пиццей, шашлыками, люля-кебабом, азиатскими пончиками, обжаренными во фритюре. Базар – это всегда первое, что мы посещаем в новом городе, он многое говорит о жизни его обитателей. Неважно, что грязь прилипает к обуви – сразу после того, как мы устроились в номере, возвращаемся, чтобы побродить и осмотреть район. И так будет продолжаться каждый день до самого отъезда. На рынок мы будем заглядывать, чтобы развеяться и перекусить.

В гостинице мы встречаем остальных участников, прилетевших сюда самолетом. Есть даже семидесятишестилетний Януш Пшевлоцкий, председатель Исторического комитета Союза сибиряков, редактор серии воспоминаний сибиряков ХХ века, начатой в 1990-х годах. Ранее оказалось, что он редкий библиофил, и прекрасно знал Пухатека и по собраниям в Обществе любителей книги, и по Комитету защиты рабочих (КОР), с которым тот был тесно связан. Пшевлоцкий, племянник Юзефа Чапского, – исключительный человек, как и две его сестры, у которых (в их имении Морды) пряталась одна еврейская девочка[251].

Присутствие Януша Пшевлоцкого (не так давно скончавшегося) поднимает ранг польской группы: он действительно во всех отношениях необычный человек, о нем следовало бы написать отдельно. Есть также наш менеджер Антоний Кучиньский и Бася Ендрыховская, недавно защитившая две диссертации, посвященные польским ссыльным XIX века, их образовательной и педагогической деятельности. Пшевлоцкий пошел отдохнуть в свой номер; Антоний должен был что-то уладить в городе; мы все сдали паспорта на регистрацию. Пятница, впереди суббота и воскресенье, мы оплатили эти дни в гостинице и отправляемся в город. У нас двойная задача: осмотреть Томск и поменять деньги.

Мы идем втроем с Басей. В Москве на каждом шагу есть обменники, поэтому поменять любую сумму несложно. В Томске иначе. Обменных пунктов не так много, и когда мы, наконец, находим один на почте, мы обнаруживаем, что человека в окошке нет на месте, он куда-то ушел. Куда? Неизвестно. Когда он вернется? Бог знает. Так что продолжаем искать. Находим следующий, но работающая в нем женщина без паспорта не имеет права ничего поменять. Никакие аргументы не работают. Томск долгие годы был закрытым городом, это чувствуется. Есть еще Томск-2, который остается закрытым городом в связи с тем, что там производят. Но это нас меньше всего интересует. У нас должны быть рубли хотя бы на несколько дней, прежде чем нам вернут паспорта. Итак, мы продолжаем искать банк.