В Армении нас повели в студию Мартироса Сарьяна. Мы познакомились со старым художником и не могли оторвать глаз от его полотен, так неразрывно связанных с ландшафтом этой страны, от необычных красок с преобладанием оранжево-желтого до внезапных упрощений. По сей день все они помогают нам взглянуть его глазами на Армению, мучимую веками… В Эчмиадзине мы наблюдали жертвоприношения ягнят и овец вокруг святыни, забрызганной кровью. Именно тогда католикос приехал на съезд глав Армянской церкви.

Гордостью грузин был Ладо Гудиашвили. Мы провели незабываемое время в его студии, любуясь изысканными рисунками и иллюстрациями. Гудиашвили жил долгие годы в Париже, и было видно, что ему душно в советской республике. Придя в гости к одному из писателей, мы с удивлением заметили, что за столом сидят только мужчины, одетые с иголочки, хотя в магазинах пустые прилавки; а хозяйка сидит сбоку и следит за тем, чтобы всего хватало за столом. Дочку послали за коробкой конфет для нас – хорошенькая девочка, стройная, с копной черных волос, на мгновение появляется и исчезает в дальней комнате. На улицах одни мужчины, редко встретишь пожилую женщину, идущую по делам, а если идет молодая, то с сопровождающим или братом… Через несколько дней мы летим самолетом в Сухуми – столицу Абхазии. Снова высылаем телеграмму: «Заказать двухместную каюту на такой-то день на теплоходе Сухуми – Одесса. Сливовские». В соответствующее время отправляемся в порт. Нас ждет комфортабельная каюта. Раскладываем вещи и осматриваемся. На корабле есть бассейн и ресторан. Шезлонги. А еще есть «бортовые пассажиры». Сезонные рабочие, ищущие работу. Серые лица, плохая одежда, разваливающаяся связанная шнурками обувь. Большинство из них мужчины, отслужившие в армии, поэтому у них есть паспорта и они могут уходить из колхозов без разрешения председателя. Между ними суетится девочка-подросток. Решительная, она охотно с нами беседует. «Кем хочешь стать?» – спрашивает ее кто-то. «Дояркой» – отвечает, видимо, искренне. Нам неловко, как будто мы в чем-то виноваты: что у нас есть каюта, что мы привилегированные беззаботные путешественники…

Вспоминается еще одна поездка – из Гагр в Сочи, т. е. летний курорт, который нам показался недружелюбным, переполненным до предела, полным очередей, мужчины в полосатых пижамах – в то время их было обязательно носить в поездах – и в соломенных шляпах – типичном пляжном наряде. Мы возвращались обычным переполненным поездом, идущим до Ростова. Там была странная атмосфера. Один из пассажиров был мрачен и сердит. Губы сжатые. Он перебрасывал из одной руки в другую финку. Ругал Хрущева, всех, кто у власти, его ничего не смущало; слушавшие его были напуганы и отказывались дать ему кружку приготовить чай. Нам было интересно: почему? Когда он на мгновение вышел из купе, мы услышали, что его только выпустили из лагеря, он ездит по России, потому что ему негде остановиться, и хочет заварить себе чифирь, наркотический напиток, приготовляемый из пачки чая и небольшого количества воды, после чего он становился еще более агрессивным, и все его боялись. Через мгновение мы вышли в наших Гаграх: тишина, запах эвкалипта, покой, мы вздохнули с облегчением. Ладно, мы-то вышли, а вот поезд пошел дальше…