Энгельс «необычайно смелым способом» собрал 100 фунтов стерлингов, с помощью которых Маркс настолько оправился, что отказался от мысли о переселении в казарменный дом. Так он продержался в течение 1863 г., к концу которого умерла его мать. Наследство, полученное от нее Марксом, было, вероятно, небольшое. Некоторое облегчение ему принесли только 800 или 900 фунтов, завещанные ему Вильгельмом Вольфом, как главному наследнику.

Вольф умер в мае 1864 г., глубоко оплакиваемый Марксом и Энгельсом. Ему еще не было 55 лет; он не берег себя среди бурь и непогод тяжелой жизни, а упорная преданность своему призванию педагога ускорила его смерть. Благодаря популярности, которой он пользовался среди немцев в Манчестере, Вольф устроился там довольно хорошо после испытаний первых лет изгнания; к тому же незадолго до смерти он получил наследство от отца. Маркс посвятил позднее первый том своего бессмертного главного произведения этому «своему незабвенному другу, смелому, преданному и благородному передовому борцу пролетариата»; последняя дружеская забота о нем Вольфа значительно облегчила Марксу беспрепятственную работу над главным его трудом.

Конечно, заботы не окончательно покинули Маркса, но уже никогда нужда не подступала к нему более в такой раздирающей душу и сердце форме, как в эти последние годы. В сентябре 1864 г. Энгельс заключил новый контракт с Эрменсом на пять лет, в силу которого он сделался участником фирмы, и с этого времени у него явилась возможность с прежней неустанностью, но более полной рукой помогать, когда нужна была его помощь.

Агитация Лассаля

Агитация Лассаля

В дни самых тяжелых забот, в июле 1862 г., Лассаль приехал с ответным визитом в Лондон.

«Чтобы соблюсти по отношению к нему известный декорум, моя жена снесла в заклад все, кроме громоздких вещей», — писал Маркс Энгельсу. Лассаль не имел представления о стесненном положении Маркса; он верил видимости, созданной для него Марксом и его женой, и преданная управительница дома Елена Демут забыть не могла благословенный аппетит этого гостя. Так создалось «прескверное положение», и нельзя винить Маркса, если с появлением Лассаля, который никогда не страдал чрезмерной скромностью, он поддавался тому настроению, в котором Шиллер раз сказал о Гёте: «Как легко все досталось этому человеку и как тяжело мне приходится бороться за все!»

Только при прощании, прожив у Маркса несколько недель, Лассаль, по-видимому, уяснил себе положение вещей. Он предложил свою помощь и хотел выслать к Новому году 15 фунтов стерлингов; кроме того, он предложил Марксу взять любую сумму под его вексель, если Энгельс или кто-либо другой поручится за уплату. С помощью Боркгейма Маркс пытался получить таким путем 400 талеров, но Лассаль поставил письменно свое согласие выдать вексель в зависимость от того, чтобы для «предотвращения всех непредвидимых обстоятельств и как для жизни, так и на случай смерти» Энгельс выдал письменное обязательство, что за восемь дней до наступления срока векселя передаст ему следуемую для погашения векселя сумму. Маркс был, конечно, неприятно поражен недоверием к его личному обещанию, но Энгельс просил его не волноваться из-за «таких глупостей» и тотчас же дал требуемое поручительство.