Дальнейшее течение этих денежных дел не вполне ясно. 29 октября Маркс писал Энгельсу, что Лассаль «очень рассердился» на него и требует, чтобы деньги для погашения векселя были присланы по его личному адресу, так как у него нет банкира; а 4 ноября он пишет, что Фрейлиграт выразил готовность передать 400 талеров Лассалю. На следующий день Энгельс ответил, что он пошлет «завтра» 60 фунтов стерлингов Фрейлиграту. Но вместе с тем оба просили о «возобновлении» векселя, и, по-видимому, из-за этого вышли какие-то неприятности. По крайней мере, Лассаль говорил 24 апреля 1864 г. третьему лицу, что он уже около двух лет не переписывается с Марксом, так как между ними создались натянутые отношения из-за «денежных дел». Лассаль действительно писал Марксу в последний раз в конце 1862 г., посылая ему свою брошюру под заглавием «Что же теперь?». Письмо это не сохранилось, но Маркс упоминает о нем в письме к Энгельсу от 2 января 1863 г., говоря, что оно содержало просьбу прислать обратно одну книгу. 12 июня Маркс писал Энгельсу, резко критикуя агитацию Лассаля: «Я с самого начала года не могу решиться написать письмо этому человеку». Таким образом выходит, что Маркс прервал переписку с Лассалем из политического несочувствия ему.

Все же нет никакого противоречия по существу между утверждениями Лассаля и Маркса; возможно, что одно усугубляло другое. В высшей степени неприятные обстоятельства, при которых они в последний раз встретились, по-видимому, во многом способствовали их политическому расхождению. И расхождение это, во всяком случае, не уменьшилось после приезда Маркса в Берлин.

Осенью 1861 г. Лассаль совершил путешествие в Швейцарию и Италию и познакомился в Цюрихе с Рюстовом, а на острове Капрере — с Гарибальди; в Лондоне он посетил Маццини. Он, по-видимому, интересовался несколько фантастическим и никогда не осуществившимся планом итальянской партии активистов; согласно этому плану Гарибальди должен был высадиться со своим добровольческим отрядом в Далмации и оттуда вызвать восстание в Венгрии. Сам Лассаль не оставил об этом никаких письменных материалов; быть может, все это было мимолетной затеей. Во всяком случае, у Лассаля голова была в это время занята иными планами, и он начал уже приводить их в исполнение еще до своего прибытия в Лондон и прочел с этой целью два доклада.

Гораздо важнее всех итальянских затей для него было склонить Маркса к содействию этим планам. Но Маркс оказался еще более недоступным, чем в предыдущем году. Он еще соглашался за хорошее вознаграждение быть английским корреспондентом газеты, которую все еще затевал Лассаль; но он не желал брать на себя никакой ответственности или принимать политическое участие в предприятии Лассаля, так как ни в чем не был согласен с ним, кроме некоторых отдаленных конечных целей. Столь же отрицательно Маркс отнесся к плану агитации среди рабочих, который развивал ему Лассаль. Он находил, что Лассаль слишком поддается влиянию условий данного момента и хочет сделать центром своей агитации борьбу против такого карлика, как Шульце-Делич, то есть выдвигает государственную помощь против самопомощи. Этим Лассаль возобновил, по мнению Маркса, лозунг, с которым католический социалист Бухец боролся в сороковые годы против подлинного рабочего движения во Франции. Выдвигая наново чартистский лозунг всеобщего избирательного права, он упускает из виду различие между германскими и английскими условиями, а также уроки Второй империи относительно избирательного права. Отрицая всякую естественную связь с прежним движением в Германии, Лассаль впадает в ошибку сектантства, в ошибку Прудона, который не искал реальной основы в подлинных элементах классового движения, а хотел предписывать их ход согласно доктринерскому рецепту.