Дело обстояло как раз наоборот. Швейцер занимал принципиальную социалистическую позицию, в то время как «Демократический еженедельник» заигрывал с сепаратистами, сторонниками бывших владетельных князей, и с либеральными взяточниками в Вене, и его тактика не может быть никак оправдана с социалистической точки зрения. Бебель доказывает в своих «Воспоминаниях», что тогда признавалась желательной победа Австрии над Пруссией, так как революция могла легче удасться в более слабом изнутри государстве, как Австрия, чем во внутренне более сильной Пруссии. Но это объяснение придумано потом, и, каковым бы его ни считать, в тогдашней литературе нет никаких следов его.

Несмотря на свою личную дружбу с Либкнехтом и на свое личное недоверие к Швейцеру, Маркс считался с истинным положением вещей. Он ответил на запрос Швейцера о понижении пошлин на железо в очень сдержанной внешней форме, но по существу исчерпывающим образом. Тогда Швейцер осуществил то намерение, которое созрело у него еще три года назад, и предложил общему собранию Всеобщего германского рабочего союза, которое заседало в Гамбурге в конце августа 1868 г., присоединиться к Интернационалу. В силу существовавших тогда союзных законов об обществах присоединение не могло быть официальным, а заключалось в выражении солидарности и симпатий. Маркс был приглашен на это общее собрание в качестве почетного гостя, которому хотели принести благодарность от лица немецких рабочих за его научный труд. На предварительный запрос Швейцера Маркс ответил согласием, но все же не приехал в Гамбург, как настоятельно ни просил его Швейцер.

В своем благодарственном письме за «почетное предложение» Маркс ссылался на подготовительные работы генерального совета к брюссельскому конгрессу как на препятствие к его приезду, но отметил «с радостью», что программа общего собрания содержит вопросы, составляющие действительно исходные пункты всякого серьезного рабочего движения: агитацию за полную политическую свободу, за установленную законом продолжительность рабочего дня и планомерную интернациональную кооперацию рабочего класса. Но если Маркс писал Энгельсу, что в этом письме он поздравлял лассалевцев с тем, что они отказались от программы Лассаля, то, в сущности, трудно сказать, что имел бы Лассаль против этих трех пунктов программы.

Но действительный разрыв с традициями Лассаля заключался в поведении самого Швейцера на гамбургском общем собрании, когда, несмотря на горячее противодействие и в конце концов только тем, что он поставил вопрос о доверии, он добился разрешения для себя и для своего товарища по рейхстагу Фриче созвать в конце сентября общегерманский рабочий конгресс в Берлине, чтобы создать широкую организацию рабочего класса с целью забастовок. Швейцер вынес хороший урок из европейского забастовочного движения; он не переоценивал его, но прекрасно понимал, что рабочая партия, которая желает остаться на высоте своих задач, не должна допускать, чтобы стачки, возникающие со стихийной силой, протекали беспорядочным образом. Он стоял поэтому за организацию профессиональных союзов, но ошибался относительно условий их жизненности: он хотел придать им такой же выдержанно строгий строй как общегерманскому рабочему союзу, с тем чтобы они были как бы подчиненным ему вспомогательным войском.