Затем, 11 января 1883 г., последовал окончательно сразивший его удар: неожиданная смерть его дочери Женни. Уже на следующий день Маркс вернулся в Лондон с серьезным бронхитом, к которому присоединилось воспаление гортани, делавшее почти невозможным глотание. «При всем его умении переносить со стоическим мужеством величайшие боли, он теперь предпочитал выпить литр молока (которое ненавидел всю свою жизнь), чем принять твердую пищу». В феврале образовался нарыв в легком. Лекарства не оказывали уже никакого действия на тело, напичканное в течение пятнадцати месяцев всякими медикаментами; они ослабляли только аппетит и расстраивали пищеварение. С каждым днем больной заметно худел. Но врачи еще не отказались от всякой надежды, так как бронхит почти уже прекратился, а глотание сделалось более легким. Но конец наступил неожиданно. 14 марта около полудня Карл Маркс скончался тихо и безболезненно в своем кресле.

При всей своей скорби об этой незаменимой утрате Энгельс находил утешение в самой неожиданности смерти. «Искусство докторов, быть может, обеспечило бы ему еще несколько лет прозябания, сохранило бы ему жизнь беспомощного человека, умирающего, к вящему торжеству врачей, не сразу, а постепенно. Но этого наш Маркс никогда бы не перенес. Жить, зная, что у него столько неоконченных работ, испытывая танталовы муки от желания закончить их и невозможности работать, — это было бы для него в тысячу раз хуже, чем тихая смерть, выпавшая на его долю. „Смерть — несчастье не для того, кто умирает, а для тех, кто остается в живых“, — говорил он часто словами Эпикура. Видеть этого сильного, гениального человека ведущим, как развалина, растительную жизнь, к вящей славе медицины и на издевательство филистеров, которых он в годы своих сил так часто разбивал в пух и прах, — нет, в тысячу раз лучше то, что случилось; в тысячу раз лучше снести его прах туда, где покоится его жена».

В субботу 17 марта Маркс был похоронен возле своей жены. Семья тактично отказалась от «всякого церемониала», который был бы резким противоречием всей жизни Маркса. Только несколько преданных друзей стояли у открытой могилы: Энгельс с Лесснером и Лохнером, двумя старыми товарищами Маркса еще по коммунистическому союзу; из Франции приехали Лафарг и Лонге, а из Германии — Либкнехт; наука была представлена двумя первоклассными учеными, химиком Шорлером и зоологом Рэ Ланкастером.

Последнее прощальное приветствие своему мертвому другу произнес Энгельс по-английски. Он в кратких, искренних и правдивых словах выразил все, чем был и останется Маркс для человечества, и этими словами Энгельса мы заключаем наш труд: