В ином положении, но в марксовском смысле еще более благоприятном, обстояли дела в России. Там главный труд Маркса читали усерднее, чем где-либо, и он находил горячее признание. Среди молодых русских ученых у Маркса было много приверженцев и отчасти даже личных друзей. Но оба основных направления русского революционного движения, поскольку таковое существовало, партия Народной воли и партия Черного передела, были еще чужды его взглядов и его учения. Оба они стояли, скорее, на почве идей Бакунина, по крайней мере в том смысле, что на первом плане у них было крестьянство, среди которого они работали. Маркс и Энгельс следующим образом формулировали этот основной для них вопрос: может ли русская крестьянская община, эта вообще разлагающаяся форма первобытной общей собственности на землю, непосредственно перейти в более высокую коммунистическую форму земельной собственности, или же она должна сначала проделать тот же процесс разложения, который наблюдался в историческом развитии Запада?

«Единственный ныне возможный» ответ на это дали Маркс и Энгельс в предисловии к новому русскому переводу Коммунистического манифеста, сделанному Верой Засулич: «Если русская революция, — писали они, — даст сигнал для рабочей революции на Западе, так чтобы обе они дополняли друг друга, то тогда теперешняя русская общинная собственность может послужить исходным пунктом для коммунистического развития». Этим воззванием объясняется горячая приверженность Маркса к партии Народной воли и его террористической политике, которая сделала царя гатчинским узником; напротив того, к партии Черного передела он относился с известной суровостью, так как она воздерживалась от политическо-революционных выступлений и ограничивалась пропагандой. Но именно к этой партии принадлежали такие люди, как Аксельрод и Плеханов, а они более всего способствовали тому, что русское рабочее движение прониклось марксистским духом.

Наконец, начало светать и в Англии. В июне 1881 г. вышла в свет небольшая книга под заглавием «Англия для всех». Она была написана Гайндманом и представляла собою программу демократической федерации, ассоциации, возникшей из различных английских и шотландских радикальных обществ, наполовину пролетарских, наполовину буржуазных. Главы о труде и капитале были почти буквальным переложением и даже выписками из марксовского «Капитала», но Гайндман не упоминал ни о книге, ни об ее авторе; лишь в конце введения он говорил, что обязан большинством своих мыслей и значительной частью фактических данных труду одного великого мыслителя и самостоятельного писателя. Этот странный способ цитирования, примененный Гайндманом, произвел еще более тягостное впечатление, когда Гайндман стал оправдываться перед Марксом тем, что имя его пользуется дурной славой, что англичане не любят, чтобы их поучали иностранцы, и т. п. После этого Маркс порвал свои сношения с Гайндманом, которого к тому же считал «слабым сосудом».