Беседа послов с обер-президентом фон Данкельманом, судя по «Статейному списку», прошла не так гладко, как изображает ее Бессер. «Статейный список» отмечает, что послы, приехав к обер-президенту 24 мая на обед, отказались разговаривать о делах, настаивая, что разговоры о делах должны происходить не у обер-президента, а у них, послов. «И как великие и полномочные послы, — читаем в „Статейном списке“, — к тому курфирстову ближнему человеку приехали, и их встретил у корет, а вшед в полаты, сели за стол; да с ними ж сели думной духовных дел фон Фуксен[819] да генерал-комисарий фон-дан-Келман (фон Данкельман), и президент говорил, чтоб они, великие и полномочные послы, о настоящих делех, о которых написано в статьях, с ними изволили говорить и, как мочно, согласитца, постановить. И великие и полномочные послы говорили, что они к нему по его прошению приехали обедать, а не для разговору дел и буде им о тех делах какой с ними, великими и полномочными послы, должно разговор иметь, и они б курфюрстова пресветлейшества ближние люди, приехали к ним, великим и полномочным послом. И курфирстовы ближние люди больше того их, великих и полномочных послов, о делех говорить не принуждали, а говорили о пути, куды им, великим и полномочным послом, ехать способнее. После тех разговоров у президента обедали. А по обеде над вечер прислал курфирст к великим и полномочным послом некоторого из ближних людей, чтоб они, великие и полномочные послы, изволили итить к нему, курфирсту, в покои. И великие и полномочные послы того вечера у курфирста были на том же дворе в его, курфирстовых, полатах и ужинали за одним столом; а с ними были знатные из валентеров». Под «знатными из валентеров» «Статейный список» разумеет, конечно, также Петра[820].

Курфюрст знал, очевидно, любовь своего гостя к фейерверкам и постарался удовлетворить его вкус. «Фейерверк был приготовлен, — пишет Бессер, — полковником-лейтенантом и обер-инженером Штейтнером и состоял из трех различных сооружений и частей. Первое сооружение на площади Новой рефоматской церкви состояло из 8 горящих пирамид с именем его царского величества, государственным гербом и vivat’ом над ними. Другое — на дворцовом пруду — было в форме триумфальных ворот или победной арки с московским гербом с всадником, св. Георгием, посредине, с примыкающей с обеих сторон галереей, с горящими пикинерами в панцирях (mit brennenden geharniscnten Piqvenirern), а вокруг плавающие сирены и лебеди. Третье сооружение, также на дворцовом пруду, представляло флот перед Азовом, с которым его царское величество одолел эту крепость. Разного рода огни, а также бесчисленное множество ракет, потешных и боевых снарядов (Lust- und Streit-Kugeln) доставили ушам и взорам присутствующих такое удовольствие, что, по крайней мере, иностранцы нам откровенно признавались, что никогда ничего подобного не видали»[821]. В своеобразных, но очень живых, хотя и не совсем, может быть, уклюжих выражениях, однако хорошо передающих испытанное впечатление, описывается фейерверк в «Статейном списке»: «Потом смотрели из полат огненных потех, которые устроены таким поведением: для превысочайшие чести великого государя, его царского величества, сделан огнестрельными художествы орел двоеглавой с тремя коронами с надписью таковою: „виват царь и великий князь Петр Алексеевич“, и притом многие зело удивительные разными образцы вещи и издавали разноцветные из себя огни. Да на воде на реке Прегеле поставлена на полатах (плотах) многие разные огнестрельные вещи, а в первых сделан всадник на коне побеждающ змия, над ним надпись русскими литеры: „царь Петр Алексеевич да живет“: на другом плоту — корабли и морские разные дива и птицы. И все горели изрядными разных цветов огни, и много число ракет водяных и верховых пускано, которые вверху также действие имели разноцветными огни и многими расходящимися ракеты. И было того действа часа с полтора. В то ж время стреляли по зажжении всякой большой огнестрельной вещи из девяти пушек, которые пушки при тех же огнестрельных вещах стояли. А потом, подчивав валентеров и великих и полномочных послов, отпустили»[822].