Послы сделали свой доклад, стоя с непокрытыми головами, на русском языке. Сначала говорил первый посол и сказал, что так как слава, приобретенная кур-бранденбургским оружием в этой войне и особенно против турок дошла также и к ним в Москву, то его величество был побужден этим послать к его курфюршеской светлости это большое посольство, чтобы уверить его курфюршескую светлость в дружбе его царского величества. Он сказал вначале весь царский и курфюршеский титул, причем, как это бывает обычно при всех дворах, его курфюршеская светлость также поднялся и снял шляпу. Его курфюршеская светлость на это ответил собственною высокой персоной, благодарил за благосклонную память его царского величества и спросил о его теперешнем состоянии. Второй посол сказал, что при их отъезде они оставили его царское величество в добром здоровье и что его величество, между прочим, поручил им поблагодарить его курфюршескую светлость за присланных констапелей и огнестрельных мастеров, которые были очень полезны его величеству в азовской осаде. Третий взял царскую аккредитивную грамоту у секретаря посольства и передал ее второму, второй — первому, и первый — его курфюршеской светлости, который принял ее стоя с непокрытой головой и затем передал ее г. обер-президенту. Затем они по обыкновению были приглашены к так называемому комплименту по случаю прибытия (Bewillkommungs-Complimente), причем все трое послов приблизились к трону, и каждый из них особо кланялся глубоко курфюрсту, касаясь рукой и головой земли, и его курфюршеская светлость со своей стороны к каждому из послов несколько подавался телом». «Статейный список» говорит, что послы кланялись курфюрсту «рядовым поклоном». «Затем, — читаем далее у Бессера, — говорил третий (посол) и велел внести подарки.

Внесены были сначала подарки от его царского величества, а затем от послов, перечисляемые переводчиком. Московские солдаты, которые их вносили, вынесли их опять в прежнюю комнату и передали назначенным к тому курфюршеским служителем». Курфюрсту были от великого государя поднесены 10 сороков да 12 пар соболей добрых, да 30 косяков камок китайских, 5 изорбафов золотных и серебряных, 2 меха горностайных, да от себя послы поднесли каждый по 2 сорока соболей, итого 6 сороков; являл подарки переводчик Петр Шафиров. «А те поминочные соболи, и камки, и изарбафы, и мехи, — добавляет „Статейный список“, — поднесены без цены, и ярлыки у соболей отняты. И те поминки приняты и пронесены мимо курфирста в другую полату, а на земле не кладены…»[810] «Все трое, — так заканчивает свой рассказ о приеме посольства Бессер, — говорили еще раз один за другим; но на все речи, как требовали послы, дан был один ответ, и его превосходительство г. обер-президент сказал его с таким весом и выражением, как того требовало и достоинство того, за кого он говорил, и собственное его достоинство. Он сказал: его курфюршеская светлость, что касается общего блага, готов содействовать его величеству делом и еще более важным, чем присылка констапелей. Он благодарен его величеству, а также и послам за подарки и будет заботиться о добром приеме гг. послов, пока они будут в его землях. Обер-президент спросил их, имеют ли они еще какое-либо предложение, и так как они остальное отложили до будущего совещания, то, сделав обычные реверансы, они вышли, будучи сопровождаемы и отвезены домой таким же образом и теми же лицами, как были привезены и встречены перед аудиенцией. Г. генерал-кригскомиссар фон Данфельман и г. церемониймейстер фон Бессер кушали с ними. Но чтобы сделать день торжественнее, от его курфюршеской светлости с собственного стола были присланы 12 особых блюд в золоченой посуде, а также собственная камерная музыка, чего не бывало ни раньше, ни после, за исключением дня, когда они откланивались»[811].