25 мая, на следующий день, гостям была предложена новая потеха, также не из очень утонченных — звериная травля. «Для гг. послов и их обер-командора, — пишет Бессер, — была устроена звериная травля: медведи бились с зубром и с лошадьми. По окончании этого состязания знатные зрители прошли в покои его превосходительства г. обер-президента для совещания о некоторых важных обстоятельствах». Гораздо подробнее описание той же потехи в «Статейном списке»; видимо, зрелище захватило внимание автора этого описания, который и передал все его детали. «Майя в 25 день, — читаем в „Статейном списке“, — присылал курфирст звать великих и полномочных послов смотреть звериной потехи, которая была на потешном дворе близ курфирстова двора и саду. И великие и полномочные послы и валентеры в тот курфирстов двор ездили в курфирстовых коретах и той потехи смотрели. Двор тот потешной вдоль сажен тридцати, поперег с двадцать в каменной ограде, на стенах перила, на которых стоя смотрели той потехи; в тот двор сделаны трои ворота, да из стен три окна. Из тех окон выпущены во двор три медведя, а на дворе стояли юнец дивий да бык; и те медведи, сразясь, дрались, и юнец гораздо медведей бил и рогами метал, которые, видя свою немочь, бегали от него, как могли. Потом выпущен был конь, дабы с теми ж зверми бился, но никакого действия не показал. Потом приведены были на того ж юнца собак немалое число, которые ни малой ему школы не учинили ж. А как звери дрались, и в то время на перилах били в литавры и трубили на трубах, а на зверей кидали ракеты, чтоб тем их паче раздразнить и к бою подвигнуть»[823].

26 мая был у послов с ответным визитом обер-президент фон Данкельман и обедал у них. «Утром его превосходительство, — пишет Бессер, — через тайного секретаря Витте возвестил гг. послам об ответном визите и отправился туда в трех курфюршеских каретах. В первой сидели секретари, во второй — г. рекстмейстер фон Бедель с надворным и посольским советником и прусским шталмейстером г. фон Гувальдом, в третьей, запряженной 6 лошадьми, сидел его превосходительство, а против него церемониймейстер. Московские офицеры вышли к его превосходительству до кареты, а послы — к дверям дома и пригласили его прежде всего в покой, где на главном месте комнаты (in der Ober-Stelle des Zimmers) был поставлен особый стул для его превосходительства. Они провели обеденное время вместе и, хотя обер-президент, так как стол был от его курфюршеской светлости, хотел сесть ниже и занять хозяйское место, однако гг. послы не переставали просить его превосходительство, пока он не занял места между двумя первыми послами. При прощании они провожали его до кареты и не прежде вернулись, чем карета начала отъезжать»[824].