IX. Увеселения при курфюршеском дворе. Прощальная аудиенция
IX. Увеселения при курфюршеском дворе. Прощальная аудиенция
22 мая Петр пишет письмо тому лицу, которое во всепьянейшем соборе носило шутливое название «палестинский архиерей»; письмо не дошло до нас, знаем о нем только из ответа этого архирея[815]. Посольству в этот день сделал визит обер-президент фон Данкельман, «курфюрстов ближний человек», как называет его «Статейный список», и обедал у послов.
23 мая к послам приезжали генерал-крикскомиссар фон Данкельман и церемониймейстер фон Бессер с предложением начать переговоры и с приглашением приехать для этой цели во дворец на конференцию с курфюрстовыми ближними людьми. Послы ответили, что им «для разговору о делех к ближним курфирстовым людем ездить не доведетца», и в этом отказе ссылались на прецеденты: «потому что и напред сего не токмо царского величества великие послы, но и посланники говаривали о делех с самими курфирсты, а не с ближними его людьми». Если же самому курфюрсту лично вести переговоры не угодно, пусть пришлет письменный проект договора, «статьи на письме», и послы дадут на них письменный же ответ[816].
..24 мая Петром были получены письма от Л. К. Нарышкина, Г. И. Головкина и Виниуса. Нарышкин писал о домашних делах и уведомлял о том, что в Москве и на Украине «все милостию Божиею сохранно». Головкин ограничился кратким известием о получении письма Петра из Митавы. Виниус занял внимание тем, что руда железная такая, что лучше и быть невозможно. Руда так богата, что из 100 фунтов ее выходит 30 или 40 фунтов самого доброго железа, да и место ее добывания очень удобно, так как из него можно всякое ружье возить в русские и сибирские города водой. Виниус просил добыть у курфюрста Бранденбургского, или у цесаря, или у курфюрста Саксонского хорошего мастера, который бы умел лить пушки и мозжеры (мортиры), потому что можно ожидать, что железо из вновь открытой руды по его мягкости пригодно для пушек и мортир: «в пушки и мозжеры зело годно». Петр, видимо, очень заинтересовался письмом Виниуса и против только что приведенных его слов сделал отметку: «надобна». Виниус просил также о присылке добрых мастеров ствольного и замочного[817].
Посольство начало в этот день письменные переговоры. На доставленный бранденбургским правительством проект союзного договора из 7 статей послы дали письменный же ответ на каждую из статей, вручив проект с ответами генерал-кригскомиссару и церемониймейстеру[818]. В этот же день послы вместе с Петром обедали у обер-президента фон Данкельмана — в его помещении в курфюршеском дворце, а вечером ужинали и смотрели фейерверк у курфюрста. «Утром в 9 часов, — рассказывает церемониймейстер Бессер, — прислали гг. послы своего гофмейстера полковника Пристава к его превосходительству г. обер-президенту справиться, удобно ли ему, если они приедут отдать ему визит. Его превосходительство назначил следующий час, и тогда послы прибыли в 6 каретах, каждый в особой карете, а в остальных трех секретарь посольства Лефорт, полковник Пристав, а также сын, брат и зять второго посла. Все кур-фюршеские секретари и служители канцелярии, а также церемониймейстер и рекстмейстер вместе с г. надворным и посольским советником фон Гувальдом встретили гг. послов внизу у кареты. Его превосходительство вышел им навстречу до лестницы и повел их через различные покои в комнату, убранную красивыми обоями, где на турецком ковре стояли четыре одинаковых, обитых камкой кресла. Они держали совещание, и так как между тем приблизилось время идти к столу, то его превосходительство удержал гг. послов, что они приняли и для себя и для состоящей при них свиты. Его курфюршеская светлость приказал доставить все к столу из своей кухни и погреба. Собрание, к которому присоединился еще его превосходительство г. генерал-кригскомиссар, продолжалось почти до вечера, а затем господа послы вместе с их обер-командором были приглашены к столу его курфюршеской светлости и посмотреть фейерверк, приготовленный в честь его царского величества». Названием обер-командора Бессер обозначает никого иного, разумеется, как Петра.