XXXIV. Петр в Воронеже

XXXIV. Петр в Воронеже

Как сообщает Гейнс, царь уехал в Воронеж вечером. Перед отъездом, вероятно у Л. К. Нарышкина, он вновь с ним говорил. «Царь меня отвел, — пишет Гейнс, — к окну, с волнением жалуясь на то, что предприятие под Ригой не удалось. Я ответил, что следует ждать какого-либо другого предприятия, и воспользовался случаем ему заявить, что все зависит от уверенности в том, что его царское величество действительно приступит к делу. В ответ я получил решительное царское заявление, что на другой же день после того, как будет получено известие о мире с турком, он употребит все силы против Швеции. Затем царь мне сказал, что он дал свои последние приказания своему министру в Константинополе и что он надеется, что турки удовольствуются сделанными им предложениями; эту надежду укрепило на этих днях прибытие оттуда курьера». Прощаясь, Петр сказал Гейнсу, чтоб он обо всем сносился с Головиным, как с ним самим[556].

С дороги, с тульских железных заводов, Петр писал владельцу их Л. К. Нарышкину, жалуясь на плохое состояние дорог, особенно затруднительное, конечно, при той быстроте, с которой он передвигался. Письмо не сохранилось, но о содержании его можем судить из ответного письма Л. К. Нарышкина от 25 февраля: «Мой осударь Петр Алексеевичь, да здравствуешь. За писание твое с заводов благодарствую; а что, мой осударь, писал, что утрудилися и дорогою вам зело было трудь-но, воистинно и мы в великом наряде были. Дай Боже очи твои в радости намерении твоем видить. Левка, пат пред ногами, милости бью челом. Февраля в 25 день. Сего числа царицы Прасковьи Федоровны хоромы сгорели, так же и старые; зело жарко было, а царевны Татияны Михайловны уцелели»[557]. В тот же день 25 февраля писал Петру боярин Т. Н. Стрешнев и также в ответ на царское письмо с дороги. В довольно обширном письме Стрешнев напоминает Петру о его распоряжении, чтобы бояре были в Воронеж к тому времени, когда будет спуск корабля, им самим построенного. Некоторым царь лично сказал об этой поездке в доме Л. К. Нарышкина перед отъездом; о других, кому быть и когда именно, обещал Стрешневу написать, и последний просит об этом написать. Как начальник Разряда, обязанный объявлять царские указы, он сообщает далее царю, что его указы, данные в день отъезда, «сказаны», т. е. объявлены лицам, к которым они относились: «сказано, кому в какихъ чинех и у каких делъ быть: князь Яков Долгорукой — генерал-камисар, Семен Языков — генерал-провиант, другой — адмиралтеец — Федор Апраксин — и они свои дела стали управлять. По приказу твоему сказано Федору Алексеевичю в Посолской приказ. Боярам и столникам Улаженья делать велено». Далее речь идет об изготовлении какого-то образцового насоса, какие надо делать в Таганроге, о распоряжениях по Конюшенному приказу относительно предстоящей поездки в Воронеж царевны Наталии Алексеевны и царевича Алексея Петровича[558]. От того же числа писал царю Ф. М. Апраксин, уведомляя о выслушании указа о назначении его адмиралтейцем: «По соизволению твоему, премилостивейшего моего государя, указ о принятии адмиралтейских дел слушал и исполнять по воле твоей, государевой, то дело готов. Полагаюсь во всем в твою, государеву, волю. С сего означенного числа неделю спустя к тебе, государю, поеду. Раб твой государской Ф. А. покорно челом бью»[559].