Явившись на посольский корабль и привезя в подарок посольству трех живых баранов, пристав убеждал посланников зайти в Балаклаву. Турки, как мы припомним, всячески старались задержать Украинцева, воспрепятствовать ему плыть морем и желали направить посольство в Константинополь сухим путем. Очевидно, исполняя инструкцию, данную ему в этом смысле, пристав и предлагал остановиться в Балаклаве. Посланники, однако, ему отказали, решительно заявив, что от Айских гор пойдут по компасу прямо к Царьграду. «И пристав, — замечает „Статейный список“, — в тех посланниковых словах был смущен и говорил, что царского величества корабль перед их турскими кораблями в хождении морском гораздо лутче». Он не надеялся поспеть за русским кораблем на своем корабле. Свиданием с приставом посланники воспользовались для пополнения своих географических познаний относительно Крыма. Они спрашивали у пристава: «Меж теми Айскими горами жилища какие есть ли и ведает ли он, сколько во всем Крыму сел и деревень?» Пристав на эти расспросы отвечал: «Слышал-де он, что меж теми Айскими горами поселение есть, а подлинно о том не знает, потому что по Черному едет он впервые. А в Крыму-де будто сорок тысяч сел и деревень, в которых по 50 дворов и меньше». Посланники стали предлагать дальнейшие вопросы: «Каков околичностию своею Крым?», т. е. сколько Крым имеет в окружности, «и из Кафы в Перекопь во много ль дней переезжают?», на что пристав отвечал, «что будто Крым количностию будет с семьсот верст, а езды из Кафы до Перекопи три дни, Булаклавы до Бакчисарая пять часов». После этого разговора пристав пересел на свой корабль, а посланники «при помощи Божии пустились от тех Айских гор пучиною Евксинопонтскою прямо к Царюграду»[805]. Таково было смелое выступление первого русского военного корабля в открытое море.

Переезд через Черное море занял дни 31 августа и 1 сентября. 31-го весь день плыли «тихою погодою». «С вечера учинилась погода понемногу противная», до полуночи на 1 сентября, и плыли «лавирами», а с полуночи на 1 число, весь день 1 сентября и всю ночь на 2-е «плыли зело скоро доброю погодою». Рано поутру 2 сентября показался Анатолийский берег и город Пендераклия в 150 верстах от входа в устье Цареградского пролива. От Пендераклии корабль шел все время держась Анатолийского берега, и в восьмом часу дня того 2 сентября «милостию Божиею и великого государя его царского величества святыми молитвами и счастием приплыли посланники к гирлу и вошли в него в целости и самою срединою без указывания и без вожей турских». Посланники заметили при входе в пролив по обеим сторонам два маяка — «две башни, на тех башнях с сторон приделаны стекольчатые каморки, а в них на великих лоханях медных горит по ночам масло деревянное вместо свеч». При дальнейшем продвижении по проливу видели также по обеим сторонам две небольшие крепости-городки у самой воды, «живут в них янычары»; под городками пушек небольших по 10 и больше. Над городком на левой стороне пролива виден был на горе большой каменный город «древнего строения». Берега пролива густо населены, жители «живут между гор в садах и кипарисех многие». В небольшом лиманце (заливчике) стоят чайки и галеасы. «Статейный список» не ограничивается этим изобразительным описанием внешнего вида пролива, а приводит некоторые гидрографические сведения. Длина пролива от устья до Константинополя 18 миль — турецкая миля, по объяснению списка, «с русскую версту», — глубина на самой середине 20, 30 и 40 сажен, быстрое течение идет из Черного моря в Белое (Мраморное)[806].