Стоявший на якоре против самого султанского дворца русский корабль не давал туркам покоя. Делались попытки перевести его на другое место. Вскоре же по прибытии, 9 сентября, явившись к посланникам, пристав говорил, чтобы корабль с того места, где он стоит, свесть и поставить там, где стоят французские, английские и голландские корабли; здесь же стоять ему непристойно, потому что капитан стреляет из пушек «необыкновенно почасту». Возразив, что капитан стреляет «по обыкновению», посланники отправили, однако, к нему подьячего Ивана Грамотина с приказанием перевести корабль на место стоянки французских, английских и голландских кораблей и из пушек «без дела и безвременно» не стрелять. Памбург переводить корабль отказался и ответил, что корабль стоит в пристойном месте, а из пушек он стреляет «по обыкновению». Через два дня, 11 сентября, вновь приходил пристав с теми же жалобами, на этот раз от самого великого визиря. Визирь велел сказать, что «капитан стрельбу чинит не по обыкновению, как ведется, и почасту стреляет безвременно, и такая-де стрельба салтанову величеству неугодна. Да и стоит-де тот корабль близко его, салтанских, сараев (дворца), не в указанном месте». Посланники возразили, что капитан стреляет не «безвременно», а на вечерней и на утренней зорях из одной пушки «по манеру воинскому, как на кораблях ведется для караулу». Так же стреляют и с других иностранных кораблей. Пристав в ответ указывал, что такая стрельба бывает в открытом море и во время войны: «Корабельное обыкновение, как ведется, он, пристав, знает, и пушечная стрельба для караулу бывает и в барабаны бьют на тех кораблях, которые бывают на море или где в воинском случае. А капитан царского корабля, приехав в чужое государство под самую столицу, чинит стрельбу будто на какую похвалу тому кораблю или себе, не по обыкновению и то-де он чинит зело досадительно». При этом пристав не удержался от осуждения качеств царского корабля: «А корабли им, турком, не в диковину; и тот корабль, на котором они, посланники, к Царюграду пришли, сделан плоскодон и в морском плавании от волнения будет он небезопасен и неспособен».

Посланники горячо протестовали, говоря, что «и в Российском государстве корабли не в диковину ж, и у великого государя кораблей великих, и средних, и малых множество. А тот корабль, на котором они, посланники, пришли, сделан таким подобием, как ведется, а не плоскодон». Пристав и сам видел его в морском плавании, и перед турецкими кораблями «он в хождении был скор и от волнения морского безопасен». Такого турецкого корабля они, посланники, не видали ни в Керчи, ни в Царьграде; турецкие корабли перед царским кораблем «гораздо плохи и малы». Недаром же ежедневно приезжают смотреть его многие турки и окрестных государств иноземцы; если бы он был плох, то смотреть бы его не приезжали[812].