Разговоры, однако, тем не кончились. На следующий день, 12 сентября, приезжал к посланникам для переговоров о предварительных церемониях по приему посольства «салтанова величества тайных дел секретарь и переводчик», как его титулует «Статейный список», турецкий государственный деятель, дипломат, писатель и философ, доктор Болонского университета Александр Маврокордато. По окончании переговоров, для которых он приезжал, он поучительно заметил: «Всякое-де государство имеет свой закон, и устав, и правление, по которому должны послы, и посланники, и всяких чинов люди, где в котором государстве быть им прилучится, поступать. Однако ж, будучи ныне в государстве салтанова величества, царского величества на воинском корабле капитан стреляет из пушек необыкновенно, ночью поздно, а по утру рано. И салтанову-де величеству гораздо то нелюбо, потому что необычное стреляние есть некоторой великой государственной в государстве турском знак. И чтоб они, посланники, того ему впредь чинить не велели». Посланники привели в ответ Маврокордато объяснение, данное им накануне капитаном, которого они призывали: «Он чинит то стреляние по маниеру воинскому для того: когда солдаты становятся на караул с утра и в вечеру, тогда должно тот маниер ему учинить», причем он ссылался на пример других иностранных кораблей. Маврокордато заметил, что с иностранных кораблей бывала стрельба, когда султана не было в Царьграде, а был он в Адрианополе. «А ныне то стреляние запрещено». Пусть они запретят стрелять и капитану. «В день пусть-де стреляет, сколько хочет, только чтоб по утру рано и в вечеру поздно не стрелял, потому что то стреляние есть в Турском государстве некакой государственный знак». Посланники обещали, что если французским и английским кораблям «по маниеру воинскому стрелять будет заказано, то и они капитану стрелять закажут»[813].

Корабль остался стоять на том же месте, где он с самого начала бросил якорь, против султанского дворца, а то, что на нем случилось через несколько дней, вызвало в Константинополе переполох и панику. Капитану хотели запретить делать по одному пушечному выстрелу на вечерней и утренней зорях. Каково же было всеобщее изумление и беспокойство, когда вдруг совершенно неожиданно в ночь на 25 сентября раздалась с корабля пушечная пальба, которая продолжалась всю ночь. «Сентября против 25-го числа в ночи, — записано в „Статейном списке“, — на корабле великого государя… была из пушек многая стрельба. А учинил тое стрельбу капитан Петр Памбурх собою без ведома их, посланничья; и приказу их, посланничья, о той стрельбе ему не было».