И как посланники приехали к везиреву двору, и у того двора перед вороты по улице и на переднем дворе по обе стороны стояли янычаня с триста человек без ружья с батошками и при них начальные их люди в платье турском. И, приехав к везирю на двор, чауш-баша и посланники ссели с лошадей у крыльца, а дворяне, и посольские люди, и эминь-Магмет-ага, и китяп-ага, и пристав, и чурвачей с лошадей ссели среди двора, а чауши у ворот[824], и от крыльца палат с правую сторону стояли капычейские головы в ферезеях бархатных и суконных собольих, а на крыльце и в сенях аги и иные начальные люди. И, сседчи с лошадей у крыльца[825], велели посланники великого государя его царского величества грамоту несть подьячему перед собой явно в камке, а дворянам и всем чиновным людем итить велели за собою. И как посланники вошли в сени, что перед везиревою палатою, и в дверях сенных встретил их салтанова величества ближней секретарь Александр Маврокордат и, поздравя посланников, пошел в палату везирскую перед посланниками.

А вшед в палату, сели посланники на софе близ везирева места на уготованных скамейках[826], бархатом червчатым обитых. А везиря в то время в той палате не было. А Александр Маврокордат стоял. А как они, посланники, сели, из другой палаты вышел государственный канцлер рейз-эфенди, а за ним шел великий везирь. И посланники тогда встали. И, взошед, он, везирь, на софу сел на кофре в углу междо двемя подушками бархатными золотными. А посланником велел он, везирь, сесть же на тех же скамейках. А против его, везиря, во всю их, посланничью, бытность, стояли с правую сторону рейз-эфенди, а с левую сторону янычар-агасы, да чауш-баша, и кегая, и тефтедарь, и иные ближние салтанские люди, и было в той палате всякого чину с 200 человек. Кафтан на нем, везире, был соболий под изуфью, чалма зеленая. И опричь посланников, с везирем никто не сидел[827].

А как везирь сел на место, и тогда чауши кричали ему виват трижды. И, посидев немного, посланники встали, и, не снимая шапки, говорил думной советник и наместник каргопольской Емельян Игнатьевич везирю речь такову: Пресветлейший и державнейший император и великий государь Божиею милостию царь и великий князь Петр Алексеевич, всеа Великие и Малые и Белые России самодержец и многих государств и земель восточных, и западных, и северных отчич, и дедич, и наследник, и государь, и обладатель, его царское величество, прислал к тебе, Блистательной Порты к великому везирию Хусейн-Азем-паше, свою царского величества грамоту и указал высочество твое поздравить. А как тое речь переводчик Семен Лаврецкой с русского на латинский, а Александр Маврокордат с латинского на турской везирю изговорили, и дьяк Иван Чередеев, приняв великого государя его царского величества грамоту у подьячего в камке, поднес ему, думному советнику. А думной советник Емельян Игнатьевич, приняв ее у него, дьяка, поднес везирю. И везирь царского величества грамоту принял у него сам, сидя, и положил подле себя с правую сторону на подушке и говорил, что за присылку той великого государя царя Московского всеа Великие и Малые и Белые России грамоты и за поздравление он, везирь, ему, великому государю, благодарствует и приемлет то с любовию радостным сердцем и приездом их, посланничьим, веселится и желает во врученных им делех доброго начатку и счастливого окончания. А из грамоты-де царского величества о делех выразумев, он донесет салтанову величеству и обещается им с своей стороны исходатайствовать у него, салтанова величества, бытие на приезде с грамотою царского величества и очи его видеть без замедления. И посланники говорили, что за доброжелательство его, великого везиря, они ему благодарствуют и сами того желают же, дабы доброначатое дело, обоим государствам прибыльное, восприяло совешенство благое и чтоб по его, везиреву, ходатайству быть им у салтанова величества на приезде и о делех обоих великих государей и государствам их надлежащих донесть вскоре. И везирь говорил: о том-де он радеть будет. А когда им у салтанова величества быть, и о том ведомо им будет впредь.